Ее темные рыцари

— Хотите сказать, что изменяете супругу с Симеоном?

Оброненная фраза-намек должна была натолкнуть меня на ложную мысль, что Эмма спит с вампиром и муж-оборотень со звериным обонянием об этом не подозревает. Что же, обмануть Гласа, не солгав ему, у нее не получилось.

Магичка взглянула исподлобья и поджала губы.

— Нет, не изменяю. Это так, мысли вслух. Просто точки зрения на один предмет с господином Симеоном у нас не совпадают, к сожалению.

А вот теперь прозвучал правдивый и прямой ответ.

Выбросив остатки льда в раковину, Чернова приблизилась ко мне почти вплотную и напряженно поинтересовалась:

— Надеюсь, ты понимаешь, что распространяться об увиденном не стоит? Случившееся — мелочь, обычная размолвка не сошедшихся во мнении людей.

Ну да, конечно. Это естественно — доказывать неправоту оппонента, сжимая пальцы на его горле.

— Закрываю рот на замок, — и жестами показала, что выбрасываю ключ.

Эмма, кивнув, молча повернулась ко мне спиной.

Давить на нее, чтобы узнать подробности ссоры с Мастером, я не решилась.

Претензий к нему Чернова выдвигать судя по всему не собиралась, и, влезая в их дела, я лишь добавлю новые проблемы к куче старых.

Я поправляла вылезшие из прически шпильки, когда магичка, уже взявшись за ручку двери, вдруг остановилась.

— Хорошая ты девушка, Герда, поэтому мне тебя искренне жаль. — Начало речи заинтриговало, и я прервала свое занятие. — Слышала, ты собираешься разбить триумвират? И не боишься последствий? Ходят слухи, что ритуал основательно перекраивает сознание рыцарей, иначе они, влюбленные собственники, не согласились бы делить на двоих одну женщину.

— Чернова гаденько улыбнулась. — Так вот, даже разорвав ритуал, ты не избавишься от внимания своих кавалеров — и тогда случится непоправимое.

Магичка зловеще замолчала.

— Что, например? — поспешила спросить, поняв, что Эмма выдерживает драматическую паузу.

— Лет тридцать назад одна скромная девушка решила, что судьба Гласа не для нее. Но ее бывшие рыцари — вампир, не разменявший и сотни лет, и вервольф, подозреваемый в охоте на людей, — от нее не отказались и предложили выбирать, с кем она останется.

Глупышка прямо ответила, что ни один из них ее не интересует, тогда-то все и случилось, — многозначительно прошептала Эмма, обрывая байку.

— «Все» — это что? Убили и съели? — поддела манерную рассказчицу.

И та, обидевшись, зло фыркнула:

— Именно так.

И ушла. Нет, она солгала, подтвердив мое предположение, но нехороший осадок остался.