Ее темные рыцари

Ладонь Болконского плавно переместилась выше, нагло накрыв мою грудь. Я бы посчитала его жест случайным, если бы он отпустил меня, когда попыталась вырваться. Или решила бы, что он проверяет биение сердца, если бы давно не избавилась от наивности.

— Я массаж не просила, — прошипела сквозь зубы и провела прием, когда-то показанный Ладовым.

Удары локтем под дых и пяткой в сухожилие, соединяющее ступню и лодыжку, вампира не впечатлили, словно я стукнула бетонную плиту.

— Слабовато. Надо тренироваться, маленькая, — вынес он вердикт шепотом, выпуская из объятий.

Но перед этим наглец снова провел рукой по груди, вызвав во мне волну жара.

Сконфуженная предательской реакцией собственного тела, я смолчала, отступая ближе к Руслану, увлеченному своим занятием и оттого пропустившему вампирский произвол. Боковым зрением отметив самодовольную полуулыбку на лице блондина, мысленно поклялась отомстить. Была ли я оскорблена фривольным прикосновением? Нет. Взволнована? Бесспорно, да, лгать даже самой себе не умею.

И это было плохо, почти катастрофично. Ведь прочитав перед обеденным сном несколько писем куратора, поняла одну вещь. Если Гласа волнуют случайные касания ее рыцарей, разорвать связь через полгода нереально. Магия ритуала свяжет их навсегда.

— Непростой диванчик у тебя, Герда, — заявил оборотень, отступая в сторону.

Под кофейного цвета шениллом скрывались доски с вырезанными закорючками. Я не узнавала их, хотя благодаря деду-историку имела представление, как выглядят иероглифы и буквы многих древних языков.

— Что это? — спросила, проводя подушечками пальцев по выпуклым рисункам.

Ответил Руслан:

— Один из символов я встречал на древних защищающих амулетах, поэтому могу сделать вывод, что это оберег.

— Мебель-артефакт — большая ценность, так как на ее создание требуется немало Силы, — добавил посерьезневший Лазарус. — Откуда у тебя диван?

— Помню смутно, но, по рассказам бабушки, я требовала забрать его, когда она приехала за мной.

Родители так рвались за границу, что не удосужились отвезти меня сами.

— Значит, диван — наследство.

— Нет, ты что! Мои родители, слава Богу, живы!

— Извини, некорректно выразился. Давай назовем артефакт приданым. Так нормально звучит? — Осторожность кровопийцы в выборе слов умиляла, но лучше бы он не распускал рук. — Отсюда вопрос: какое отношение имели твои родители к миру Полуночи?

— Никакого, я бы знала.

— Не факт.