Таро и Хиро. Становление адских правителей

— Вот же ж, какой кровожадный! Хрен прокормишь еще! — взбесилась Лэр, пробегая по списку глазами, а потом небрежно прилепив ее к груди стоявшему рядом Себастиану, который тоже вышел провожать. Она застыла, гневно вперившись в Абигора: — А ты какого хрена опять перекрасился? И почему зеленый? — переключившись на него, заблажила демоница.

До этого тот, как и Агалир, спокойно ожидал в стороне Асмодея и Дара.

— Не хочу напоминать тебе того упыря… подруга, — выплюнул он, скривившись.

И в мгновение ока осознав, что только что сам поддался этому эмоциональному вирусу, звонко шлепнул себя по рту и в ужасе выпучил на Лэр глаза.

— Прости, прости, моя хорошая, я не хотел, — Абигор, извиняясь, затряс другой рукой перед наступавшей в его сторону демоницей.

— Собственно, о цвете волос, тебе все к лицу! — неожиданно мягко отозвалась она.

— Че, правда? — довольно улыбнулся он и от смущения потянулся к шее.

— Подлецу все к лицу! — обернувшись, тут же нашелся Асмодей. И, приблизившись к ней, закричал: — Я тут самый красивый! Только Я! — тыча себя пальцем в грудь, взревел он, при этом выпуская хлопья серы из ноздрей.

— Хорошо, хорошо! Конечно, ты, — Лэр улыбнулась одними глазами и примирительно выставила перед собой ладони.

— А ты че лыбишься, засранец припадочный?! — переключился инкуб на Абигора, заорав так, что зеленые волосы того взъерошились, как от ветра.

Демоны ушли, оставив раздосадованных Лэр и Уфира.

— Это несправедливо, — насупилась она, сложив руки на груди.

— Я пропускаю самое интересное. За что они так со мной? — проныл Уфир.

— Ма! — окликнули ее подошедшие Таро и Хиро.

— Чего вам? — огрызнулась она, не удостоив сыновей даже взглядом, так была зла и обижена.

— Мы можем за ними проследить, — предложил Таро.

— Неужели ты так беспокоишься за своего нового ухажера? — сказал Хиро, но, как оказалось, зря.

Гневный взгляд Лэр теперь едва не просверлил в его груди дырку:

— Че сказал, малой?!

Она снова не заметила, как в мгновение ока изменилось ее поведение. Повернулась к ним всем корпусом, она стала разжимать и сжимать кулаки, покраснела от злости, на лбу уже успела проступить испарина.