Таро и Хиро. Становление адских правителей

Ему пришлось внезапно остановиться, потому что в этот момент к нему в кабинет, как всегда, без стука ворвался Агалир.

— Сейчас начнется, — заходя, сказал Всезнающий, и инкуб заметил, что глаза его были широко распахнуты. — Я побуду пока здесь, с тобой. Вдруг тебе сдела...

Не успел он до конца озвучить мысль, что Асмодею может сделаться дурно, как тот на его глазах странно обмяк. Теперь выглядел он так, будто его со всей силы ударили под дых.

Тогда верный друг поспешил подхватить его под руки и помочь встать.

— Скорее. Мне надо к ней, — Асмодей судорожно вцепился в плечо Агалира, и тот, молча кивнув, приготовился исчезнуть вместе с ним в портале.

— Правильно, демон-отец всегда должен присутствовать на родах, иначе ребенок никогда не признает свое родство с ним. Им окажется тот демон, которого он увидит перед собой первым. И именно по этой причине принимает роды сам отец, — быстро затараторив, напомнил Всезнающий инкубу азы деторождения.

— Да, помню. Это зовется Созерцанием.

— Верно.

Они оказались на месте, вдвоем без труда переломив защиту Абигора. Инкубу мгновенно стало легче дышать. Он огляделся: вокруг было зелено, а луна казалось такой яркой и большой, что освещала все поместье. Позади кто-то зарычал. Они обернулись и увидели большого белого волка и двух адских гончих — все трое скалились до ушей, с пастей их капала ядовитая слюна.

— Уфир, — узнав питомцев, произнес Асмодей. — Я так и знал. Предатель, — прошипел он и тут же услышал крик Илэриас.

— Девочка!.. — инкуб хотел было броситься к дому, но волк и собаки медсоветника преградили ему путь, обступив с разных сторон.

— Псс, — тихо позвал друга Агалир, тут же коротко кивнув в сторону оборотня: — Ты посмотри в его глаза. Он же все понимает. Думаю, это друид.

— И точно! Может, нужно угадать его имя, чтобы он нас пропустил?

«Вот остолопы», — раздалось в головах демонов, и те удивленно переглянулись.

Тем временем…

— Тш-ш.… У младенцев могут появиться синячки на голове и теле. Ты же этого не хочешь?.. Терпи, милая, постарайся делать глубокие вдохи, — причитал Уфир, стоя у изголовья герцогини.

Лоб Лэр уже покрылся мелкой испариной, а лицо, шея и грудь расцветились красными пятнами.