Таро и Хиро. Становление адских правителей

— Что бы там ни случилось, успокойся, ладно? — Абигор осторожно приблизился к герцогине, примирительно поднял ладони и встретился с ней взглядом.

Несколько долгих мгновений они смотрели друг на друга в ожидании.

— Нам… нам нужно расстаться… — Брошенное в звенящую пустоту, это прозвучало не совсем уверенно, а лицо Лэр было таким, словно она не утверждала, а спрашивала, и не его, а саму себя. Однако внутри у демоницы всё сжалось, и, не в силах выдержать взгляд любимого демона, она отвернулась.

— Что ты такое говоришь? — Абигор помотал головой и сделал шаг навстречу. Лэр испуганно отступила, но в следующий миг взглянула со всей холодностью, а лицо ее переменилось, сделавшись вдруг серьезным.

На миг сердце Абигора застыло, словно перестало биться, затем заколотилось как бешеное. «Это не Лэр. Не может быть Лэр...» — крутилась в голове мысль.

— Я могу тебе все объяснить… но не сейчас. — Лэр проглотила тягучий горький комок. — Оставь меня.

— Что за подростковые замашки? — скривился демон.

— Абигор, — в ее голосе послышался рык, — так надо… мне надо побыть одной.

«Что за нелепость?» В словах Лэр не звучало ничего такого, что могло бы одним махом перечеркнуть их любовь. Было видно, что она что-то недоговаривала. В голове Абигора само по себе всплыло имя того, кто был способен положить конец их отношениям — Асмодей!

Абигор вовсе не собирался позволять этому инкубу распоряжаться их с Лэр судьбой. Он приблизился к герцогине вплотную, взял ее руку в свою, горячо поцеловал в ладонь и удержал, когда она попыталась вырваться.

— Я действительно хочу побыть одна.

— Почему же ты плачешь? — недоверчиво сузил глаза Абигор.

— Я не знаю, — прошептали дрожащие губы, и одинокая слеза скатилась по щеке. — Наверное, у меня расстройство личности, — улыбнулась Лэр совсем слабо и вновь взглянула на него.

С минуту он пристально всматривался в большие синие глаза, но так и не увидел ответа. «Неужели поставила блок?» — мелькнула недоуменная мысль.

— Прости, — прошептала Лэр.

...

Абигор вернулся очень быстро. По паркету неестественно громко скрипнул стул, который он отодвинул, и генерал Карателей уселся на место. Весь его вид выдавал внутреннее напряжение.