Бывший. Злой. Зеленый

Да кому какое дело?

— Ну а коли в декрет?

А к концу недели кто-то разнес по больнице сплетню, что мой так называемый жених — Златон Адрон. Самый главный бабник всея столицы, и женщин он меняет чаще, чем врачи одноразовые перчатки.

В субботу у меня был выходной. В итоге в пятницу я из больницы не уходила — позорно убегала, скрываясь от сотни любопытных глаз, делавших за моей спиной ставки, беременна я уже или нет, и если все-таки нет, как скоро закончится мой бурный роман.

Златон как обычно встретил меня в машине.

— Привет. — Я юркнула на переднее сиденье и, пристегнувшись, вытащила из бардачка папку с документами, открыв на месте, на котором остановилась утром.

— Привет. — Машина тут же сорвалась с места, унося меня прочь от здания больницы. — Завтра едем к Платону.

— Как, уже? — я удивленно похлопала глазами. — Но я еще не готова.

— Ди, хватит уже. Ты баюн, ты должна к нему в голову залезть, а не биографию написать. А ты всё с бумажками возишься да в свою глухомань круги наматываешь.

Он кивнул назад, имея в виду, очевидно, и больницу, и весь городок, в котором я жила.

— Если я залезу в голову, и в итоге всё станет еще хуже, чем было — ты тоже не обрадуешься, — поджала губы я.

— Да куда уж хуже… — вздохнул Злат, выезжая на шоссе.

Взгляд его был грустным и растерянным, плечи поникли. Стоило взглянуть на осунувшееся лицо, как в душе поднималась волна тревоги.

Поддавшись порыву, я осторожно коснулась плеча орка.

— Злат, что-то случилось?

Он вдруг накрыл мою ладонь своей и легонько сжал.

Такой простой жест, поиск поддержки. Вспомнилось, как много лет назад мы так же сидели в его машине. Не такой большой, не такой дорогой. Он рассказывал, что отец считает его никчемным, что не верит в его успех. Даже предложил сделку. Мол, три месяца управляешь компанией, и если за это время акции пойдут вверх, то Серп лично извинится перед сыном и признает, что был не прав. А если вниз…

Орк вдруг вздрогнул, странно покосившись на меня, и убрал руку. Сухо кашлянул, ответив деловым тоном:

— Моня звонила.

Я оставил ее следить за Платоном. Она не одна, с врачами, но ей я больше доверяю, чем им. В общем, ей кажется, что ему становится хуже.

— Моня? Это Моника? Твой фамильяр?

Я смутно помнила эту говорящую птичку неизвестной породы с именем голливудской дивы. Когда я познакомилась со Златоном, он уже всюду таскал ее с собой. Даже не думала, что эти двое все еще вместе. Что ж, их союз оказался точно прочнее нашего.