Дикая магия. Проклятье "Черного тюльпана" – 2

– Уверена, с Эвой вы потом расквитались, – без улыбки ответила я.

– Я тоже неплохо разбираюсь в проклятиях… и в змеях… – туманно заверила опасная красавица, изучающе скользя глазами по складкам моего платья.

Неожиданный визит сбивал с толку. Неужели она надеялась подружиться? Зачем? Только потому, что ректор – мой крестный? Не было похоже, что первокровная дамочка приходит в восторг от общества дестинки…

– Слышала, ваш супруг недавно оставил этот мир… Соболезную. Вижу, вы ужасно опечалены? – не удержалась я от колкости.

– Жизнь – великое благо, грешно растрачивать его на сожаления, – Джина закусила губу и раздула ноздри.

Ее личико скривилось, но дамочка снова надела приветливую гримасу. Я вдруг поняла, что она изо всех сил пытается влезть в ангельскую шкуру, а наряд трещит по швам! Похоже, игра в милую собеседницу была не по нраву не только мне. А что я ожидала от арканки с километровой родословной?

– Притворство вас не красит, госпожа Ловетт, – не выдержала я глупого спектакля и первой нарушила правила.

По вмиг изменившемуся лицу собеседницы я поняла, что сболтнула лишнее и ступила на тонкий лед. Черт! Ну почему во мне нет ни капли чувства самосохранения? Вот зачем лезть на рожон и провоцировать мегеру, ко всему прочему входящую в Большой Совет Академии?

Но отступать и прикидываться слабоумной было поздно.

– Сколько гонора для «чернушки»! – гневно зашипела гостья, во всей красе предъявив себя настоящую. – Ты тоже «ничего»… Симпатичная дестинка! Какое многообещающее сочетание. Молодые лорды обожают играть в любовь с подобным отребьем. Через полгода для всех этих богатеньких мальчиков ты станешь обычной подстилкой.

Изуродованная в секунду вспыхнувшей злобой, «синеглазая Джинка» прожигала дыры в моем красном атласе, стремительно бледневшем на фоне ее королевского бархата.

– Спасибо, что просветили, – бросила я как можно равнодушнее, а потом задумчиво добавила: – Я все никак в толк не возьму, как вы могли увидеть мое платье в «Ателье Браун»… Неужто «Ангела» присматривали? Но что вы тогда забыли здесь?

Лицо Джорджины застелило ненавистью, аристократические ручки задрожали.