Темные земли

Я замерла от неожиданности.

– Что тебя смущает? – спросил Игнифер, заметив мою реакцию.

– Ничего.

– Неправда, – он пристально смотрел на меня. – Если бы ты не взяла с меня обещание, я мог бы читать твои мысли, и между нами не было бы никаких границ…

– Меня пугает материнство, – тут же ответила я. – Это ответственность и очень серьёзный шаг. Прошло ещё мало времени со дня свадьбы… Я понимаю, что это для тебя важно, и это мой долг… И это пугает ещё больше.

Игнифер задумался.

– Всему своё время, - спокойно сказал он.

– Согласна, – отстранённо ответила я.

Его желание проникнуть в моё сознание вызвало во мне ещё больший протест, чем разговор о детях. Я не могла позволить Игниферу переступить эту черту, несмотря на усиливающуюся связь между нами. Для меня это было равносильно рабству.

Письмо из Виридии

На следующее утро мы завтракали в тишине. Я всё ещё ощущала неприятный осадок по поводу вчерашнего разговора и желания Игнифера читать мои мысли, а он чувствовал моё плохое настроение и тоже молчал.

Когда Игнифер ушёл, я спустилась к Медеору. Он осматривал больных. Заметив меня, главный лекарь низко склонил голову.

– Доброе утро, моя королева, – приветливо сказал он.

– Доброе утро, Медеор.

Он первый из подданных, кто назвал меня не просто королевой, а своей королевой.

– Я хотела узнать, как мальчик.

– Всё прекрасно, - довольно ответил Медеор. - Ребёнок выглядел абсолютно здоровым, и через час мать приняла решение отвезти его домой.

Я опустила глаза.

– Король… и я, - тихо начала я, - приняли решение ограничить мои приёмы больных до сложных случаев и поручить общие случаи Вам. Я подготовлю лекарственные сборы и подпишу их, чтобы Вы больше не нуждались в моём присутствии.

Медеор несколько секунд молчал, обдумывая мои слова, после чего ответил:

– Разумный шаг.

– Спасибо, – облегчённо выдохнула я.

После полученного Медеором одобрения, я поручила Дору срезать всё растущие в оранжерее травы и отнести поварам на засушку.

Под вечер, уставшая, я вернулась в нашу комнату. Как только я вошла, мне тут же бросился в глаза голубь, сидящий на подоконнике.

Огонь трещал в камине, но в комнате никого не было. Я быстро забрала письмо и отпустила голубя. Оно было от Эдуарда.