Избранная ⅠⅠ. Знамение

Тетю Мэй мы видели редко, в последний раз, наверное, несколько лет назад, но она всегда была добра по отношению к нам, относилась как к своим детям. Отец погиб, а кто был ее матерью вообще неизвестно. Семьей она не обзавелась, но в ее доме всегда было по-домашнему уютно, словно всегда все готово к приходу гостей.

После аэропорта мы приехали по адресу, где она провела большую часть своей жизни. Мы медленно и молчаливо шагали в сторону дома, каждый шаг глухо отдавался по гравию. Тяжело было осознать, что она нас больше не встретит, не накроет стол чаем и фирменным печеньем с шоколадом.

Возле ее дома росли изумительно красивые розы всевозможных сортов и цветов, Мэй любила ухаживать за ними, даже планировала открыть цветочную лавку, где продавала бы саженцы в горшках. К огромному сожалению она так и не успела воплотить свою мечту в реальность.

Двери открылись прежде, чем мы постучали. На дорожку вышла мать Эндрю. Увидев сына, она бросилась ему навстречу и без лишних слов заключила в крепких объятьях.

Они простояли в таком положении достаточно долго, прежде чем брата отпустили, после этого Кассандра обняла меня. Вся ее одежда была черной, как и наша, глаза тети не высыхали от слез.

Хоронить Мэй решили по ординарским обычаям, такова была последняя воля. В ее окружении было много людей, которые не знали о существовании Алиума.

– Спасибо, что приехали, мальчики, – в очередной раз всхлипнула мама Эндрю и с подавленным видом вернулась в помещение, мы двинулись следом.

Тут Энди впервые решил произнести хоть что-то. Всю дорогу сюда он молчал, включая время в самолете и такси по пути к дому.

– Как только все закончится, я хочу сразу уехать. – Мне тоже было не по себе от подобной атмосферы.

– И я не хочу задерживаться. – Было тяжело оставить даже на короткий период Анну и дела, которые ждали нас в Лондоне.

Когда мы вошли в гостиную ко мне подошла мать и тихонько приобняла:

– Я не надеялась тебя здесь увидеть, Дерек. Это важно для меня, – отец же молчаливо нависал возле матери, покачиваясь на пятках.

Он смотрел на меня с укором, но не издал ни звука, продолжая делать вид, будто кроме него здесь никого нет. Он все еще злился, поскольку я не сообщил им о своем переезде в Лондон. Да и в принципе не видел в этом смысла, все-таки уже не маленький мальчик, – Как ты? – Мама озабоченно вглядывалась в лицо и заботливо приложила теплую ладонь к моей щеке.

– Я в порядке, мам. У меня все хорошо.