Алексис Бронте: Тайны королевского рода

Одни называли это проклятием, другие считали, что это Бог хочет уберечь их семью и весь их род от греха. Главное правило ангелов — не иметь связь с женщиной. Ходили слухи, что некий Николас Бронте — один из основоположников королевской семьи, осквернил свою кровь, отчего Всевышний наложил проклятие. «Все дети в вашей семье будут умирать изо дня в день, пока в роду не появится женщина-ангел», — гласило оно. Проблема была в том, что женщин-ангелов просто-напросто не существует. Ангелами могут быть только мужчины. Женщина же — потомок Дьявола.

С этим утверждением я никогда не была согласна. Как по мне, оно звучало весьма оскорбительно и ничтожно, но остальным дамам было все равно до этого. Их устраивало положение, в котором они находились. Но я — не они, придет время, и женщина будет иметь голос, как в мире людей, так и в мире ангелов.

— Почему падшие ангелы? — спросила я, присаживаясь на табурет и галантно расправляя пышное голубое платье, идеально подчеркивающее мои глаза.

Чай нам накрыли в саду под огромным могучим дубом в тени, дабы солнце не давало нам возможности загореть, ведь загар не присущ аристократам.

— Так захотел Джеймс, — ответила Керри Бронте, сделав маленький глоток зеленого чая. — Он сказал, что его много связывает с этими фигурами, но я никак не могу понять, что именно.

— Как странно, — задумчиво проговорила я, наклонив голову в бок. — А где же сам кронпринц? Неужто он еще в обиде на меня за детские шалости?

— Вовсе нет, мисс Уилшуд, — возразил Джеймс, появившись из потайного туннеля Зимнего сада.

Подходя плавной походкой к нашему столику, белокурый юноша наклонился ко мне, дабы поцеловать тыльную сторону моей ладони. Жаркое, но нежное прикосновение его губ заставило мое сердце встрепенуться, вспоминая нашу прощальную встречу в Лондоне. Помимо всего этого я ощутила шершавую бумагу в своей ладони.

«Записка», — тут же осенило меня, но я тщательно пыталась скрыть свои рвущиеся наружу эмоции.

— Но в крокет с вами мы еще сыграем, — с таинственной улыбкой продолжил он.

— Только если вы не будете плакать, как делали это раньше, когда проигрывали, — не сдержалась я.

— Мне было двенадцать лет, — оправдывался Джеймс Бронте, — да и к тому же, эту игру только придумали, и я вовсе не знал все ее хитрости.

— Хочу напомнить, что мне тогда было десять лет, и я постоянно вас обыгрывала, — я вновь победоносно улыбнулась. — Я очень надеюсь, мистер Бронте, что за десять лет вы научились играть в крокет достойно и без слез.