Покинутая. Академия Проклятых

Замахиваясь хлыстом, свист которого бил по ушам, он опускал его на вздрагивающий воющий комок. С места, где я стояла, было не рассмотреть, животное это или человек, но вот мужчина пьяно перетек с ноги на ногу, а комок перекатился по земле, подпадая под свет.

Еле живой мальчишка лет пяти в разодранной рубахе уже не выл, а просто скулил.

– Эй, ты! – окликнула я мерзавца.

Глаза бегали в поисках хоть чего-нибудь, чем я смогла бы отбиться, но не находили.

– Вали, пока кости целы! – грозно рявкнул увалень, пьяно качнувшись.

Так и не обернувшись, чтобы посмотреть, кто его окликнул, громадина вновь размахнулся хлыстом. Я бросилась ему на спину, пытаясь остановить, но меня легко перекинули через плечо, словно котенка.

Что не помешало мне кинуться на него еще дважды. Силы истончались, тело горело от боли. Стащив меня с себя, мерзавец в очередной раз приложил меня о землю. Голова загудела в тот же миг, взорвалась темнотой. Что-то теплое, почти горячее стекало с виска, а во рту застыл противный металлический привкус.

Сил подняться у меня не осталось. Я больше не могла драться, но все еще могла попытаться сделать хоть что-то. Хоть что-то, чтобы хлыст, свист которого страшно разрезал ночное небо, не коснулся мальчишки. Подтянувшись на руках, я как смогла закрыла его собой, выставив вперед трясущуюся руку. Моя рука была моей единственной защитой, чтобы хлыст не попал по лицу.

И он не попал, потому что удара, как и в ту ночь два года назад, не последовало.

Когда я все же осмелилась открыть глаза, то не нашла мерзавца. На том самом месте, где он стоял всего мгновение назад, лежала горсть пепла, от которой шел легкий дымок. Ветер, самый обыкновенный ветер, дуновения которого мы ждали жаркими днями, вдруг появился и размел пепел по примятой траве.

Моя же рука была объята пламенем. Огнем, который я не ощущала, но которого испугалась.

Замахав рукой, ударив несколько раз ладонью о землю, я смогла сбить пламя, но думать о себе сейчас было некогда.

Подступившись к нему, я как смогла аккуратно взяла его на руки.

– Привет, я Павлиция, – произнесла я запекшимися губами.

Пронзительные темно-зеленые глаза были полны слез. Мальчишка дрожал, свернувшись клубком у меня на руках.

– Я Даг, – проговорил он еле слышно. – Мне больно.