Покинутая. Академия Проклятых

Мне действительно требовалось сегодня покинуть академию как можно скорее, и дело было совсем не в подработке в конторе некроманта и огневика. Это было мое личное дело, с которым я желала разобраться в самое ближайшее время.

Я хотела найти полуорчанку, которая смогла бы хоть что-то поведать мне о моем рождении. И о моих родителях, если она их знала.

Улыбнувшись, куратор убрал мой кинжал в ящик шкафа.

– Ты же не надеялась, что я тебе его отдам?

– Боитесь, что пораню кого-нибудь? – И вот кто бы знал, почему я так широко улыбаюсь.

– Боюсь, что ты поранишься сама, – поправил меня мужчина и внезапно подошел ко мне, сократив то незначительное расстояние, что было между нами.

Прикоснувшись пальцами к моим волосам, что вызвало во мне волну непонимания и... пока еще не обоснованные опасения, куратор Вантерфул продемонстрировал мне пожелтевший листик, каким-то чудом затесавшийся в моих распущенных волосах.

– Жду подробный рассказ в понедельник. – Мягкая полуулыбка тронула его губы, коснулась темно-синих глаз.

Пришлось признаваться, отрицательно покачав головой.

– А уверена, что до понедельника не забудешь?

Пришлось снова признаваться, и мой ответ снова был отрицательным, потому что да, видоизмененную до неузнаваемости формулу с новыми вводными до понедельника я запросто могла забыть.

Жестом указав мне на свой стол, что находился за его спиной, мужчина пропустил меня вперед. Стоило мне занять глубокое мягкое кресло, появившееся в морге совсем недавно, как куратор остановился у меня за спиной.

Чернила пачкали бумагу. Я пыталась писать быстро, а потому выходило небрежно, но прочитать написанное можно было без труда. Поставив точку, я отложила писчую палочку и взглянула на преподавателя.

Его лицо стало сосредоточенным, меж темных бровей появилась складка. Да, успешный результат своих расчетов я уже видела, но для меня все равно было важно узнать мнение галеция, получить его одобрение.

– Знаешь, сколько законов магии ты разнесла в пух и прах одной своей формулой? – произнес он озадаченно и вдруг вынудил меня подвинуться в кресле.

Усевшись на самый край рядом со мной, мужчина взялся за писчую палочку и притянул к себе чистый листок. Его расчеты были не менее грязными, потому как он тоже писал торопливо. Записи заняли сначала один листок, потом другой, а я нервничала все больше.