Право на доверие

Хаос с тобой! Я устроилась поудобнее, вытянула гудящие ноги и принялась изучать потемневшую от времени краску на потолке, не особо рассчитывая обнаружить что-то интересное.

В данный момент мне хотелось просто валяться на кровати и ни о чем не думать. Смотреть, как сверкают пылинки в луче света, слушать щебет возвращающихся птиц за окном, чувствовать, как лениво текут минуты. И не важно, что где-то совсем рядом жизнь бьет ключом, не останавливая ни на минуту своего бурного течения. На моем необитаемом острове тишина и умиротворение.

Жаль, ненадолго: в коридоре за стеной скрипнули половицы. Пусть Хаос пронесет, и незваный гость идет вовсе не ко мне! Размечталась!

По косяку вежливо постучали, позвали.

— Госпожа целительница?

Не дождавшись отклика, Марфа толкнула приоткрытую дверь (почему я не догадалась запереться на засов?!) и нерешительно заглянула. Убедившись, что я не сплю, девушка уже смелее шагнула в комнату.

— А я думала, дремлете. Уморились поди по такой-то распутице бродить.

Может, и думала, но проверить пришла.

Наверно, господин Хок послал. Хорошо, не Ринку — эта егоза не то что из постели, с того света вытащит. В ее возрасте дети все неугомонные.

— Что случилось-то, Марфа?

— Да вот батюшка снова спиной мается. Не посмотрите?

Отдых глумливо помахал мне на прощание рукой. Хаос, я только расслабилась! Но деваться некуда. Как там звучала клятва, которую приносит каждая юная жрица? «Да не останется ни один жаждущий исцеления без помощи и утешения, невзирая богат он или беден, знатен или простого сословия.

Получит всякая просьба милосердный отклик, неважно ночь на дворе или день, вёдро или метель». Так что, Ланка, соберись, будь чело… Не важно, просто будь.

— Сейчас приду.

Тяжелый вздох способен вызвать муки совести у любого, было бы у кого. Марфа, добившись утвердительного ответа, поспешила исчезнуть.

Я распотрошила багет, доставая невзрачную коробочку с мазью. Надо как-нибудь рассортировать барахло, а то постоянно трачу кучу времени, ища нужную вещь в общей свалке.

Сегодня вечером и займусь. Мда, свежо предание… Небрежно бросив сумку на кровать (все, что могло быть разбито, давно разбилось), я спустилась вниз.

Господин Хок отыскался на кухне. С мученическим выражением лица мужчина замер около очага, неестественно прямой, словно проглотил кочергу. Вокруг него, охая и ахая, суетились старшие дочери: топили печь, кипятили воду, грели кирпичи. Трактирщик посмотрел на меня с потаенной надеждой, держась рукой за поясницу.