Право на доверие

— Ум, вкусно!

— Потолстеешь, — мрачно отозвалась я, отодвигая блюдо со сладостями. Может, поэтому Рик ходит как пришибленный — нелегко чувствовать себя изгоем в родном доме. Я же знаю, насколько он гордый.

— Неблагодарная! — друг потянул блюдо обратно. — Я самоотверженно приношу себя в жертву, спасая твою идеальную фигуру от лишних грамм жира.

— Ты обрекаешь меня на голодную смерть, — я резко дернула, Крис внезапно отпустил предмет спора, и орешки весело заскакали по полированной поверхности стола, посыпались на пол.

— Правильно, Ланка. Не себе, не людям, — друг, откинувшись на спинку кресла, заложил руки за голову и нахально ухмыльнулся. — Хорошая же из тебя хозяйка выйдет. Что только Исхард в тебе нашел: рыжая, костлявая да еще и конопатая!

— А сам-то?! — подначила я его. — Охотница так рядом и крутится, словно кошка около крынки со сметаной. Не замечала за тобой склонности к похищению девичьих сердец.

Я осеклась, неожиданно осознавая, насколько повзрослел мой друг. Если подумать, у рыжего зубоскала должно быть много поклонниц: за то время, что я его не видела, Кристофер превратился из нескладного мальчишки в настоящего мужчину.

— Может, она просто примеривается, куда нанести удар? — равнодушно пожал плечами друг. — Слышал, охотники на итоговом испытании должны добыть голову дракона.

Мы шутили, смеялись, болтали, стремясь забыть о грядущем, пусть и недолгом, расставании. Время перетекало в слова, незаметно осыпалось в Вечность, оставляя ощущение невосполнимой потери, будто что-то важное безвозвратно покидало нас.

Наступил вечер, затем ночь. В комнате сгустились непроглядные сумерки, но мы не рискнули зажигать свечи, боясь спугнуть волшебную атмосферу уединения и гармонии. Тихо скрипнула, отворяясь, дверь. Внутрь проскользнула серая тень, взобралась на кровать, где свернулась клубочком и затихла, изредка сверкая зелеными фонарями глаз.

Мы продолжали говорить...

Я замерла у окна, вслушиваясь в трели соловьев, подставляя лицо прохладному ветру. Дурманно пахло сиренью.

— Пора? — спросила я, не оборачиваясь.

— Да.

Он подошел сзади, обнял, зарывшись лицом в мои волосы.

— Ланка. Как же я люблю тебя, девочка!

— Бескрылый? — я ошибаюсь, ибо из нас двоих в этой комнате бескрылая только я. Но я слишком удивлена необычной нежности и странной печали в голосе моего друга.