Академия Торлан. Перевоспитать эльфа

Я ощутила, как напрягся эльф и, не давая ему возможности подскочить с места, сама шагнула навстречу. Тот одобрительно кивнул.

— Мы же не слепые, — сказал до этого молчавший Биргилль, привлекая к себе внимание, — и далеко не тупые.

За спиной недобро хмыкнули. Арвемли все еще был напряжен. И я это не видела — я это чувствовала! Все это пугало, заставляло встать в оборону.

— Тот инцидент в зале Стихий, — продолжил Биргилль, — явно послужил отправной точкой для чего-то, что сделало из вас едва ли не друзей.

— Ты проводишь в комнате Ирииль больше времени, чем в своей, — не без упрека заметил Кройс.

Я покосилась на Рета, что стоял уже совсем рядом, но отлично держал себя в руках. Друг потянулся ко мне и обнял. А я, продолжая бегать взглядом от одного к другому и ощущая понемногу спадавшее напряжение рыжего, позволила это сделать.

— Ты стала подозрительно занятой, Риль, — в голосе Ретала слышалась неприкрытая обида.

К нему присоединилась Арила.

— Это слишком заметно, ведь раньше после учебы…

Подруга осеклась, а я не выдержала.

Груз вины лег на плечи непосильной ношей, и я потянулась к стихийнице, желая крепко обнять и прижать к себе расстроенную девушку. Арила подскочила с места, подбежала к нам и положила голову мне на плечо, обвила мою талию своими тонками ручками, быстро смахнула подступившие слезы и тут же поспешила добавить:

— Мы пришли не обвинять, а разобраться. Ведь в этом и заключается дружба, правда? Если влипать в приключение, то всем вместе.

Я задумалась, ощущая тепло со всех сторон наравне с невысказанной поддержкой. Арвемли озвучил первым ту мысль, что крутилась в моей голове:

— Возможно, они правы.

Он все еще находился за моей спиной, но обращался ко мне. И я спиной чувствовала его прожигающий насквозь взгляд, с которым встретилась, стоило мне обернуться. Арвемли ждал моего решения и, кажется, готов был принять любое. Без меня он не будет ничего рассказывать даже в том случае, если друзья пойдут на шантаж.

Что это — последствия руны или…?

Мне следовало думать не об этом. И не позволять глупым надеждам проникать внутрь, ведь ранее все, что делал Арвемли, было лишь провокацией. Способом вывести меня на эмоции, чтобы активировать то, что и привело нас отчасти к разгадке, отчасти — к новым вопросам.

Взвесив все возможные «за» и «против», я поняла, что одни мы не справимся. Хотя пытались.