Ты дышишь солнцем

— С чего начать? — задумчиво нахмурился Том. — Они ведь были сиротами, все четверо. Как я понял, друг для друга были скорее семьей, чем соратниками. Салазар даже писал не Годрик, а «брат мой». Оборванцы, сироты, потомки британских магических родов. Тогда ведь каждый учитель брал одного ученика. Ну, или отец учил сына. У них тоже был учитель. Он упоминается в дневниках. Учитель... иногда Старик. Больше ничего. Только упоминается, что тот умер до того, как они начали создавать Хогвартс.

— Как-то мало сочетается этот замок и нищие оборванцы, — улыбнулась Ната.

Том редко что-то рассказывал, а сейчас просто поддался искушению. Хотел предстать перед Натали в необычном амплуа. К тому же, рядом с ней было как-то... уютно? Наверное, именно так. И это чувство было Тому незнакомо и приятно.

— Еще они были гениями, — улыбнулся он, — и сильными магами. Я уж не знаю, что именно они придумали и продали, но денег получили достаточно, чтобы создать школу. И по мере строительства что-то продавали, как мне кажется. Годрик был прекрасным дуэлянтом.

Кстати, действительно забавно — он был невероятно силен в трансфигурации. И большинство деканов Гриффиндора — профессора Трансфигурации.

— А у Слизерина — зельевары? — предположила Натали.

— Раньше еще был предмет ритуалистика...

— И в этом традиционно сильны слизеринцы, — улыбнулась Ната.

— Да. Равенкло любила магическую науку во всех ее проявлениях. Обычно ее факультет силен в рунах, нумерологии, часто — в чарах. Но больше — руны. А вот Хаффлпафф была самой целеустремленной, судя по всему.

Она любила основательность, упорство в достижении целей. Там даже не сказать, в чем обычно сильны барсуки... И по отдельности основатели бы не смогли замок построить. Во многих ритуалах Салазара начисто отсутствуют расчеты: их проводила Ровена. А сами ритуалы совершал Годрик. Салазар еще в дневниках жаловался, что его брат бывает непроходимым тупицей и приходится объяснять все по несколько раз.

— Странно, что сейчас факультеты враждуют... — несколько огорченно произнесла Ната.

— Да они же просто невыносимы! — не согласился Том. — Эти гриффиндорцы вечно шумят, не сидят на месте, хочется их всех связать, чтоб не мельтешили. Почти уверен, что для нормального сосуществования слизеринского и гриффиндорского склада характера, нам нужно вместе пройти все прелести сиротской жизни в военное время.

Ната расхохоталась, откинувшись на спинку дивана. Война змей и львов была постоянной, велась с разными успехами и даже разными способами.