Ворожея и дырявый котелок

Я взглянула на свою новую знакомую, и по выражению моего лица она, очевидно, поняла, что её приглашение в ковен могло вот-вот отмениться.

– Я передам тебе свой зельеварский кабинет в законное и полное распоряжение, – затараторила она, – и в помощь двух привязанных к нему слуг, – но моё лицо оставалось по-прежнему каменным, – и клиентскую базу. И дам тебе денег на первое время. И… – на этом все её аргументы закончились.

Всё мне давалось в Школе прекрасно, кроме зельеварения. После нескольких печальных и почти летальных случаев я приняла твёрдое решение на зельеварение больше не ходить.

Никогда. Слово я своё держу через раз и то по обещанию, но здесь впервые в жизни оказалась тверда и непреклонна. С тех самых пор ни одного зелья не побывало у меня в руках. А тут сама судьба хотела за что-то наказать этот городишко.

Захудалый кабинет потомственного зельевара неизвестно где – для ведьмы, которая не умеет варить зелья, лучше убежища даже нарочно не придумаешь. Я протянула Элле руку:

– Скрепим наше соглашение ведьмовской клятвой.

Мы поклялись о нашем согласии на обмен и о неразглашении на крови – чересчур, конечно, но в моём положении нужно исключать все риски. Элла сняла со среднего пальца правой руки чёрное широкое кольцо и протянула мне:

– Кабинет подчиняется только тому, кто носит это кольцо, – она говорила так, будто у кабинета была собственная воля.

Я взяла у неё неприметный символ власти, надела на палец и почувствовала, как по всему телу прошла волна жара. О-о нет, только не сейчас! Глаза моей знакомой в очередной раз округлились – судя по реакции, она впервые в жизни столкнулась с метаморфом, что неудивительно.

В Ведарии на таких, как я, уже много лет вели открытую охоту.

Как удачно всё-таки я настояла на клятве! Теперь, даже если Маринэлла Гор очень захочет, не сможет никому и ничего обо мне рассказать.

Я порылась в кармане и, достав оттуда небольшое зеркальце, взглянула на своё отражение. В нём я увидела удачную копию юной зельеварки, с той лишь разницей, что вместо настороженной, вечно переживающей обо всём девушки на меня хитро щуриласьзадорная оторва.

Я убрала зеркало назад в карман и посмотрела на всё ещё изумлённую Эллу. Её очертания теперь неприятно расплывались.

Я со вздохом водрузила на переносицу ранее узурпированные круглые очки, в глубине души надеясь, что моё прежнее зрение ещё вернётся.

Теперь, когда очертания предметов вновь обрели резкость, я уверенно шагнула внутрь поступившего в моё пользование зельеварского кабинета.