Я вас не убивала, герцог!

И пусть его модная стрижка с удлиненной челкой и короткими висками сменилась обычной, более классической, а стильные шмотки – дорогим сюртуком безукоризненного покроя и брюками, не узнать его было невозможно. Все относительное спокойствие последних дней разом слетело с меня, оголив все то, что я оставила тлеть под гнетом насущных проблем.

– Ты-ы-ы! – взревела я с ненавистью и, сжав кулаки до побеления, бросилась в сторону обидчика.

– Леди? – вопросительно приподнял он пшеничную бровь. Надеялся, что тут я стану играть по навязанным правилам? Зря.

– Я тебя уничтожу, мразь! – пообещала и действительно собиралась придушить урода голыми руками. Телохранитель герцога, или как их тут называют, не позволил. Скрутил меня, не прилагая особых усилий, и не позволил добраться до вконец обнаглевшего гада, взиравшего на меня со скорбной миной. – Не думай, что все это сойдет тебе с рук! – билась я в очередной истерике, но крепкая хватка охранника не ослабевала ни на мгновение. – Ублюдок! Решил и тут до меня добраться, мало тебе показалось, что уничтожил меня дома? Добить меня решил?

– А целитель утверждал, что она в порядке, – не обращаясь ни к кому конкретно, заметил Андрей.

Сволочь! Убила бы подонка, честное слово!

– Простите, Ваша Светлость, – пискнула откуда-то из-за угла побледневшая Санни. – Леди и правда до вашего прихода была спокойной и вела себя миролюбиво. Ничто не предвещало нового приступа.

Я плевалась угрозами и проклятиями ровно до тех пор, пока не пришел господин Дорв и не утихомирил меня своим коронным способом, а именно – лишил сознания в принудительном порядке.

Обмякла я в руках здоровенного типа, что все это время без видимого напряжения удерживал меня.

После незапланированной истерики пришлось опять сидеть взаперти. Муженек благоразумно не показывался на глаза, а у меня появилось время, чтобы остыть и обдумать все как следует. И к выводам я пришла неутешительным: вряд ли приходивший мужчина действительно был моим мужем. Ведь, если у меня тут имелся двойник, логично предположить, что и у Андрея – тоже.

Могло так совпасть, что герцог Ламандский являлся точной копией растоптавшего меня мужчины? Вполне, я ни капли этому не удивлюсь. Их даже звали похоже: Андрей Ревин, чью фамилию я себе взяла, и Андрэ Ревьен. А вот чего не было у моего мужа – так это выверенных до последнего миллиметра манер урожденного аристократа и поистине королевской сдержанности. Мужчина, которого я так стремилась убить, вел себя абсолютно непривычно и нестандартно.