Её чудовище

Выключила, рассеянно глянула в зловещую темноту окна и отшатнулась, сдавленно ругаясь.

Оживленец царапал стекло пальцами, прижимался к нему губами и невидяще смотрел на нас омертвелыми блеклыми глазами. Аккуратная, некогда русая борода потемнела и слиплась от засохшей крови, бледная щека от уха и до глаза была рассечена — кто-то защищал свою жизнь как мог, и мне очень хотелось верить, что ему удалось сбежать. Хоть кому-то.

— Шелл, — хрипло позвала Улиса, когда, привлеченная ее бранью, я подошла узнать, что произошло, и сама чуть не ругнулась, — плохи дела.

— Это господин Тартен, — шепотом отозвалась я, — цирюльник с соседней улицы. Он у меня смеси брал для распаривания.

— Дождь делает их беспомощными, — вдруг сказала Улиса.

— Что?

— Дождь смывает запахи, — туманно отозвалась она, но, перехватив мой непонимающий взгляд, неохотно пояснила: — Посмотри на его глаза: они затянуты смертельной пеленой; умертвия мало что видят.

— Хочешь сказать, они ориентируются по запаху?

— В основном, — кивнула ведьма. — Их ведут запахи и звуки, первые дни — остатки зрения. Если бы сегодня шел дождь, как это было вчера или позавчера, он бы не вышел, даже если закончилась… пища. Но погода нынче не на нашей стороне.

Меня передернуло:

— И откуда ты это знаешь?

— Ты же не думаешь, что ведьмами рождаются? — усмехнулась она.

От одного из соседних зданий раздался громкий душераздирающий визг.

Мы переглянулись. Вероятно, наше умертвие было не единственным.

— Не завидую я командору, его ждет непростая ночь, — покачала головой Улиса.

— Ждет, — согласилась я, поспешив к прилавку, планируя вызвать стражу и предоставить им разбираться с умертвием.

Руки подрагивали, когда я до упора вдавила кнопку тревоги.

***

Стража прибыла быстро. Три незнакомых капрала и неизменный лейтенант Мабэти. Казалось, мирозданье чувствует, как мы друг другу неприятны, и развлекается тем, что сталкивает нас вновь и вновь.

Узнать у лейтенанта что-нибудь важное не удалось, он был, как всегда, неразговорчив и обезоруживающе равнодушен — глядя в его утомленное, пустое лицо, я и сама теряла весь запал.