Воздушный поцелуй. Каникулы с огоньком

Маги не стали делать вид, что меня не заметили, а лишь, покачав головами и тяжело вздохнув, помогли подняться, а затем, осмотрев, сразу же направили лечить мои ушибы к лекарю.

***

— Когда тебя принесли к нам впервые, кажется, что в тебе было что-то иначе?! — в задумчивости проговорила женщина-лекарь, откупоривая крышку большого стеклянного бутыля с едким запахом и содержимым кристально-прозрачным, как слеза ребенка.

— Я была без сознания, а сегодня пришла на своих двоих… — улыбнулась, а затем зажмурилась оттого, что женщина, взяв большой пинцет и кусочек ваты, обмакнув последнее в раствор, быстро приложила к глубокому порезу на руке.

— Ауч, — взвизгнув, подскочила на стуле.

Да, я умею падать на ровном месте так, чтобы непременно до синяков и открытых ран. Хобби такое — найти приключения и повредиться до крови.

— Нет, дело не в этом… — снова погрузилась в мысли Тила фон Рудрин. — Волосы, они явно были огненно-рыжие.

— Были, а теперь каштановые, — я с сожалением ответила и посмотрела на то, как порез покрывается невидимой пленкой, закрывая доступ бактериям.

Умничаю. Хотя сама ни разу не лекарь. В расписании у второго курса воздушников я видела, что будут вводные занятия по оказанию первой помощи при физическом и магическом уроне.

А сейчас я полный профан в этих вопросах, но все-таки умничаю, заодно и отвлекаю себя от того, что удалось подслушать.

Все очень подозрительно совпадало. Клейк исчез именно в первый день нового календарного года, оставив лишь малюсенькую записку. Из чего я сделала выводы, что декан очень торопился и не имел другой возможности как-то о себе дать знать.

И вот я сидела и смотрела на вату на своей руке, и где-то глубоко внутри неприятно поднывало.

Я пришла к мысли, что о себе дает знать моя интуиция, которая, сложив кое-какие факты и домыслы, сопоставив еще парочку мелочей, пришла к логическому выводу: Клейк Рамиус Дейтерро в опасности.

Наверняка.

Ректор и другие магистры в курсе, но почему-то спокойно наблюдают за тем, как их коллега может пострадать.

Да, именно к таким умозаключениям я пришла, восседая на стуле в лекарском крыле.

— Все хорошо? — уточнила Тила фон Рудрин, когда поверх пленки она еще разместила какую-то мазь и бинт, а в самый последний момент и эластичную повязку.

Я кивнула.

— Тогда ты свободна.