Хозяйка рыцарского замка

– Господин Петру, – гость намеренно обратился к хозяину как к равному, опустив титул, – я пришел просить тебя о милости…

– Нищим не подаю! – ухмыльнулся мужчина. Несколько человек поддержали его громким смехом. – Тот, кто работает, никогда не будет голодать, а бездельникам и жить не стоит.

Шандор сжал челюсти, борясь с желанием ответить оскорблением на оскорбление. В иной ситуации даже вызвал бы Радвана на дуэль. Только если он победит, Умилинта не простит ему смерти отца, даже в сторону его не взглянет. Значит, придется терпеть.

– Господин Петру, – вновь начал он, – в твоей власти одарить меня другой милостью. Я пришел просить руки твоей дочери.

Смех прекратился. Двор замер. Управляющий наклонился к хозяину и что-то шепнул ему на ухо, но последний и без подсказок, казалось, уже все решил.

– Грязная свинья! Как ты посмел смотреть в сторону Умилинты? Кем ты себя возомнил? Пошел вон, и чтобы я близко тебя не видел. Иначе высеку у позорного столба!

– Нет! – заупрямился Шандор, сбросив руку Ферки с плеча.

– Что? Ты смеешь перечить мне? Что ж! Я дал тебе возможность уйти с честью. Теперь пеняй на себя! Эй, Ион, приведи Умилинту.

Шандор вновь вздрогнул. Рубашка неприятно липла к спине, хотя солнце еще не достигло зенита.

Теперь он боялся не за себя. Как бы его неосторожные речи не навредили любимой. Еще и Ферка зудел над ухом "уйдем, уйдем". Будто он мог оставить Умилинту сейчас.

Девушка не заставила себя ждать, будто была неподалеку.

– Ты знаешь этого человека? – спросил Петру.

– Нет, – пролепетала Умилинта.

– Тогда потрудись объяснить, какого черта он сватается к тебе? Ну! – прикрикнул он, раздраженный молчанием дочери. – С кем ты спуталась, пока меня не было дома?

– Я не знаю его, отец.

Голос Умилинты дрожал, плечи девушки поникли. В сторону Шандора она не смотрела, но тот и не думал обижаться на невнимание или ложь. Все готов был простить ей, понести любое наказание, лишь бы защитить ее от гнева отца.

– Поклянись памятью матери, что говоришь правду, – рыкнул тот.

– Отец!.. – Умилинта упала на колени, поймала руку Радвана, прижалась к ней губами. – Пощади, отец! Ради всего святого!

Петру оттолкнул ее, зло сплюнул под ноги. Дочь едва не упала, но он даже не взглянул в ее сторону.

Шандор бросился к любимой, но люди Радвана успели быстрее: скрутили руки, бросили на колени перед хозяином.