Хозяйка рыцарского замка

Младшая сестра Умилинты Тсера стала надежной союзницей влюбленного: передавала записки, предупреждала о появлении слуг и других доверенных людей Петру, всячески потворствовала им. Сколько прекрасных мгновений они провели рядом благодаря ей!

Только сердце гордой девушки оставалось глухо к пылким признаниям. Она позволяла любоваться собой, но никогда не заводила разговор первой, не смотрела в сторону Шандора. Робела от каждого взгляда, краснела от случайного прикосновения.

Лишь спустя полгода Умилинта перестала прятать лицо при появлении гостя.

Спустя еще месяц парень сорвал с губ любимой первый и такой желанный поцелуй, мимолетное касание, которого ему уже было мало. Тогда же заговорил о свадьбе. Понимал, что только назвав девушку женой перед Богом и людьми, сможет сделать ее своей.

Умилинта снова проявила твердость и просила положиться на волю Господа.

– Если твой отец откажет, я украду тебя! – воскликнул Шандор, устав убеждать любимую. – Моя семья не уступает твоей по знатности и древности рода. У меня достаточно земли и денег, чтобы обеспечить тебя и наших детей. Ты ни в чем не будешь нуждаться. Матушка примет тебя как родную дочь.

– Нет, – ответила любимая. Отстранилась, села на скамью, сложила руки на коленях. – Отец никогда не простит мне этого.

Шандору казалось, что девять месяцев ожидания достаточный срок. Если Умилинта боялась принять решение, то он возьмет ответственность на себя. Только ей ни о чем не сказал, простился, перелез через высокий забор, цепляясь за ветви деревьев. Вернулся домой с твердым намерением жениться. Если не выйдет, он готов был украсть Умилинту и отправиться так далеко, где не слышали не только о бойере Радване, но даже о самом господаре Валахии.

________

[1] Бойер (рум.) – потомственный аристократ.

Глава 2

Рано потеряв отца, став главой семьи, Шандор не нуждался ни в чьем одобрении, но жениться без благословения матери тоже не собирался. Выслушав все предостережения и мольбы несчастной женщины, понимая и разделяя ее боль, он остался верен себе. И без того горячее сердце горело огнем любви, заглушая голос разума.