Хозяйка рыцарского замка

Тсера дернулась, едва не упав с лошади. Шандор удержал ее в последний момент. Едва утихшая боль напомнила о себе с новой силой.

– Меня, – ответил негромко Шандор. – Ты оказался в имении случайно. Я приехал за Умилинтой и не уберег ее. Но я не видел ее мертвой, значит…

– Ты ничем не смог бы помочь. Смирись.

– Это не она!

Ферка не ответил. Его молчание звучало приговором, будто он уже не видел смысла переубеждать друга.

У ворот спешился и помог спуститься Тсере. Девочка по-прежнему молчала, дрожала то ли от холода, то ли от страха.

Конечно, она слышала их разговор, но ни о чем не спросила. Веселая, непоседливая, сейчас она напоминала безжизненную статую.

Шандор и сам держался в седле из последних сил. Ехал за счастьем, вернулся с бедой.

Адела первой вышла им навстречу. Приказала конюхам увести лошадей, сторожу запереть ворота. Лишь мельком взглянула на Тсеру. Ничем не выдала своего волнения, будто каждый день ее сын, еле живой, перемазанный грязью, привозил домой гостей.

Лишь когда за ними закрылись двери отцовского кабинета, Адела из строгой хозяйки превратилась в любящую мать.

Послала служанку за теплой водой, другую за мазями, третьей велела согреть вина с перцем и гвоздикой. Набросила на плечи девочки свою шаль, отвела сына в сторону, спросила:

– Кто это?

– Дочь Петру Радвана, – ответил Шандор. – Не спрашивай меня ни о чем, мама. Сам не знаю, зачем это сделал, но там ей никак нельзя было оставаться.

– С ума сошел? Если отец явится за ней? Не хватало мне только этого мерзавца в своем доме! Ты должен вернуть ее, – заявила Адела.

– Нет, не сам. Сегодня пусть отдохнет, завтра пошлю Дору.

– У нее нет больше дома, – произнес Шандор. Сполз по стене на пол. – А у меня, кажется, и смысла жить не осталось.

– Мальчик мой, – мать, не заботясь платье, села рядом, положила голову сына на колени. – Что ты такое говоришь? Как можно?

Рядом с ней было так спокойно, словно Шандор вернулся в детство. Казалось, сейчас откроется дверь и войдет отец.

Пожурит обоих, а после будет станет учить сына биться на мечах или расскажет о заграничном походе и о побеге из плена. Сколько лет прошло, но боль не утихла.

– Мама, скажи, за что Петру так ненавидит нас? Что мы ему сделали? Почему нельзя жить в мире?

Адела вздохнула и надолго замолчала. Собиралась с духом. Шандор не впервые спрашивал ее, но она никогда не отвечала.

– Петру слишком любил меня, а я выбрала твоего отца. Сердцу не прикажешь. Тебе ли не знать.