Святослав и Лада

Но потом я разволновался опять, так как этот старик взял и закрыл дверь на ключ. При этом он не сказал об этом князю, которого тут так упорно величают и к чьему слову не просто прислушиваются, а считают это слово законом, как говорил этот страж Белояр. А сам князь к нам вообще не входил, и не пытался даже присоединиться к беседе, как будто он или так сильно доверял этому старику, или….считал его выше себя.

— Скажи мне, Бор, ты их пленник? — вдруг спросил меня старик.

— Уже нет, — ответил я.

— Ты в этом уверен? — неожиданно спросил старик.

Этот вопрос и удивил, и напугал меня одновременно. Он будто пытался навести меня на мысль, что вы меня обманываете, что я начал сам себе врать, убедив себя той мыслью, что я ваш союзник, а не пленник.

— Я тебя об этом спрашиваю, потому что бывает такое, что мы хотим, во что- то верить, хотим чувствовать себя полезными, к чему-то причастными. Особенно мы этого хотим, когда чувствуем себя брошенными кем-то, своими соплеменниками, например, и мы сразу же начинаем себя вести более податливо, мы на всё готовы.

Мы готовы доказать свою преданность любыми действиями, лишь бы нас взяли обратно. Но, когда мы понимаем, что нас окончательно выкинули,…мы готовы прибиться к любому берегу, даже к тому, который ненавидели прежде, более обедневшему берегу, на котором нас больше ценят, как нам кажется, ха-ха. Таких живых существ, в независимости от того рус это или кто-то другой, например, ворог, очень легко использовать, — сказал старик.

— Скажи мне, ведающий, почему ты назвал «берег русов» обедневшим? Ты же сам рус. Как ты мог такое сказать? — в недоумении спросил я.

— Хмм, — в ответ лишь ухмыльнулся старик.

Он меня сильно испугал. Старик говорил не так как ты, Святослав, ты ведь ведающий. У него были совсем другие речи, какие-то странные.

— Скажи, Бор, ты хотел бы вернуться к храбрым? — неожиданно спросил меня старик.

Он откуда-то знал самоназвание моего племени, о котором мы не говорим другим.

Лично я только вам, двоим, об этом рассказал. А старик знал о самоназвании ворогов, как вы говорите.

— Откуда ты…., — начал, удивлённо, спрашивать я.

—А ты ещё не догадался? — перебил меня своим вопросом старик.

И вдруг он перевоплотился в одного из моих вчерашних собратьев, он стал храбрым или ворогом, таким же с бледной кожей, как у меня, в чёрной мантии, вместо наших этих доспехов. Это был колдун, один из немногих приближённых трёхглавого змия.