Святослав и Лада

Мне хотелось стоять так в обнимку со своей любимой целую вечность, вдыхать запах ее волос, целовать ее мокрые от слез щеки.

— Пойдём отсюда, любовь моя, пойдём домой, — говорил я Ладе.

— Я не могу, отсюда нет выхода, — тихо произнесла Лада.

Глаза моей любимой стали менять цвет: из прекрасного небесного оттенка цвет ее глаз постепенно стал превращаться сначала в ярко- красный, злой, пугающий, потом медленно стал темнеть, пока не стал почти полностью черным.

— Любимая, что с тобой? — испуганно спросил я.

Лада мне не отвечала, она злобно улыбалась. От её прекрасной белоснежной улыбки ничего не осталось. Вместо этого я увидел, что зубы ее превратились в клыки. Вдруг она протянула руки, схватила меня за горло, и сжала его с такой силой, что я не мог дышать.

— Ты оставил меня одну на погибель! Ты забыл про меня! — кричала каким-то чудовищным голосом на меня Лада.

— Это не правда, — пытался я сказать через удушье.

Она меня душила всё сильнее. Мне казалось, что ещё бы чуть-чуть, и я задохнулся бы.

Но вдруг, как по волшебству, Лада снова приняла свой облик и отпустила меня. Я согнулся в три погибели, пытаясь откашляться. Глядя на меня, Лада неожиданно зарыдала.

— Я так больше не могу! — кричала она, рыдая навзрыд.

Я подошёл к ней и снова обнял. Постоянно испытывая чувство тоски по Ладе, я не понимал, насколько ей было страшно в этом тёмном плену. Я даже не знал до конца, кто так жестоко её мучил.

— Всё будет хорошо, любимая, я заберу тебя, обещаю, — успокаивал я Ладу.

— Я так больше не могу, — повторяла она сквозь слёзы.

— Я тоже так больше не могу, любовь моя, я не могу без тебя больше, — сказал я, немного отстранившись и посмотрев в ее заплаканные глаза.

— Тогда останься здесь и служи ему!! — крикнула чудовищным голосом Лада, и опять схватила меня за горло.

Её глаза снова потемнели, а зрачки превратились в две маленькие, горящие, красные точки. Теперь она душила меня с еще большей силой, душила так, что я и слова не мог из себя выдавить.

Это продолжалось недолго – она опять разжала руки и удивленно посмотрела на меня, очевидно, сама не понимая, что же с ней происходит. Её глаза стали небесно-голубого цвета, она стала собой, но выглядела при этом очень измученной.

— Бедная моя Лада, кто тебя мучает?! Скажи мне, любовь моя! — громко спросил я.

— Святик, забери меня на огненных крыльях, — вдруг произнесла почти шёпотом Лада.

— Что это значит? — не понимал я.