4. Нестоличная штучка

Элина капнула ароматного масла себе на ладони и принялась разминать Рэйшену плечи и спину. Было ощущение, что она массирует железные латы. Да уж, Рэйшену пришлось изрядно напрячься в буквальном смысле, чтобы выдержать насмешки и колкости. Дроу, не знавший, что такое массаж, удивился, но потом подчинился женщине и расслабился.

– Так что ты будешь делать с Витерием? – придушенно спросил Рэйшен из подушек.

– Подумаю до завтра, – ответила Элина. – Наш маленький принц, похоже, провёл акцию устрашения и теперь ждёт, как его папенька среагирует.

– На Белгоя зря время потратили. Надо было раньше к виночерпию идти.

– Нет, не зря, – возразила Элина, пробегая пальцами по лопаткам Рэйшена. – Я узнала об отношениях Алгаса с отцом. Разногласия у них есть, принц молод, горяч и считает, что всё знает лучше папы. Просто интересно, кто вкладывает эти мысли в его бестолковку? А ещё мы с тобой услышали, что Белгой побаивается наследника.

– Руками? – уточнил Рэйшен.

– Нет, конечно! Он их чем-то шантажирует. Но сейчас это для нас неважно. Алгаса поддерживает очень близкое королю окружение, и это особенно опасно. А глупый Витерий развлекается тем, чтобы уязвить тебя побольнее…

Рэйшен так резко повернулся, что Элина едва не свалилась на пол.

– Эли! Я так не хотел, чтобы ты слушала эти истории времён войны! Я не забыл, что ты говорила о других женщинах… Ну, что ты не потерпишь…

Элина взяла в ладони красивое лицо Рэйшена.

– Я уже сказала королю и повторю тебе: я живу здесь и сейчас, и меня не интересуют истории такой давности. Что было, то было. Меня же здесь не было, у меня тоже была другая жизнь. Но сейчас есть только ты и я. И что бы ни болтали из зависти эти глупцы, меня это совершенно не трогает.

– А если… Если ты и впрямь встретишь мужчину и… Захочешь остаться с ним? Завести детей?

– С ума сошёл, что ли? Да ты посмотри на них! Это не мужчины, это шкодливые козлы! И я не хочу никаких детей, – уже потише прибавила Элина, – у меня есть дети, но я, получается, бросила их и больше никогда не увижу.

Рэйшен услышал печаль в последних словах Элины, поэтому попытался утешить её как мог: принялся осыпать поцелуями лицо и шею, понемногу стягивая с Элины рубашку.