4. Нестоличная штучка

Но тогда она точно знает, сколько может стоить такая бутылка. Вон, сидит и осторожно принюхивается. Видать, не пробовала такого раньше. Кстати, может, и язык у неё развяжется после вина. В конце концов, женщина есть женщина, и неважно, откуда она родом, из графского поместья или приграничного села. Однако всё испортил этот сумасшедший дроу.

– Не пей!!! – заревел он.

Элина от неожиданности выронила бокал, который с жалобным звоном упал на паркет и разлетелся на тысячу осколков. Вино брызнуло во все стороны золотисто-зеленоватыми каплями, промочило Элинины туфли и потекло тонким ручейком под стол.

Сам Рэйшен молниеносно швырнул свою, уже пустую, тарелку в лицо короля. Тот, пытаясь защититься, невольно поднял бокал перед собой, и тарелка угодила прямиком в него. Бокал разлетелся. Королевский камзол украсили новые пятна, а в пальцах Витерия осталась лишь тонкая стеклянная ножка.

В кабинет ворвались королевские стражники, но Витерий остановил их взмахом руки. Элина сидела в каком-то оцепенении, переводя взгляд с Рэйшена на короля и обратно.

– Рэйшен, – Витерий еле сдерживался, чтобы не сорваться на крик, – изволь объясниться!

Дроу пожал широкими плечами.

– Легко, – ответил он. – В вине терефель.

Глава 21

Найти человека в Глорке было задачей непростой, особенно если этот человек не хотел быть найденным. Молодой Руфус словно растворился среди домов и улиц респектабельного квартала. Его искали, разделившись на пары. Гри с Полли и дрожащая от волнения Рицпа с Ингерамом без толку кружили по улицам, время от времени сталкиваясь на перекрёстках.

Дело шло к обеду, все устали и проголодались. Цены в здешних тавернах были кусачими, хозяева рассчитывали на богатую публику. С трудом Ингерам разыскал что-то, доступное им по цене, и вся компания с облегчением уселась за столик, вытянув гудящие ноги.

В этом квартале улицы были вымощены, по дорогам не текли грязные ручьи, а каждый дом был обсажен зеленью.

Эта благостная обстановка настроила Гри и Поллианну на романтический лад. Они улыбались друг другу и держались за руки, не обращая внимания на кислую мину и закаченные к потолку глаза Ингерама. Эту идиллию внезапно нарушил посторонний шум.