4. Нестоличная штучка

– Это ж кровь, – подоспел Ингерам, – тут не ошибёшься.

– И фургон выглядит знакомым, – призадумался Лоркан. – Где-то я его видел раньше.

Стражники тем временем принялись торопить несчастного Руфуса, чтобы тот или ехал со всеми, или шёл в участок пешком. Он ведь нашёл тело, надо теперь бумаги подписать у Стражи, без этого никак! При мысли о том, что ехать придётся с безголовым трупом, Руфус зеленел лицом. Рэйшену первому надоело ждать, пока молодой человек успокоится, и дроу бестрепетной рукой втащил его за шиворот в фургон.

Всю дорогу до участка Лоркан мучительно думал, где он мог видеть эту колымагу. Руфус трижды рассказывал стражникам, при каких обстоятельствах он нашел тело, а они задавали одни и те же вопросы, так что юноша в конце концов обозлился и нахамил им.

Остальные терпеливо ждали его на улице. Рэйшен и Лоркан продолжили азартную игру в ножички, Ингерам влился в коллектив так, будто служил в Страже всю жизнь.

– А ну отставить азартные игры! Здесь запрещено!

Стражники нехотя стали расходиться, однако Рэйшен с нагловатой ухмылкой ответил:

– Это кем запрещено? Тобой, что ли? Ты тут главный, да?

– Именно, – важно ответил пожилой стражник, поглаживая усы.

– Думаешь, ты уже староват для такой забавы?

Седоусый купился на эту подначку и решил показать "этим желторотикам", как надо играть. Рэйшен вначале явно поддавался, и пожилой усач надувал щёки от гордости:

– Надо было поставить денег, раздел бы я тебя, щенка патлатого, догола!

Ставки посыпались как из рога изобилия. Игра продолжилась. Элина, усмехнувшись, прикрыла глаза. Она знала, что последует дальше: Рэйшен вчистую обыграет старика, тот рассвирепеет, Рэйшен начнёт его высмеивать, ей придётся вмешаться и махать королевской бумагой у седоусого перед носом.

Впрочем, до этого дело не дошло. Руфуса выпустили, взяв с него обещание явиться в участок, если вызовут, так что Рэйшену не удалось доиграть до конца. Банк держал Ингерам, а распределял выигрыш Лоркан. В общем, мафия в деле! Седоусый сердито пыхтел, а Лоркан довольно вежливо сказал ему на прощанье:

– Ты, отец, не волнуйся так, мы, может, ещё придём, тогда и доиграем.