4. Нестоличная штучка

Король почему-то не поинтересовался, как Белгой попался на удочку молодого шантажиста, так что толстяк немного успокоился и даже попытался незаметно пожать Элине руку.

– Вы все… лгуны и предатели! Вы сговорились! – завопил принц.

– Да? И со стражей мы тоже сговорились? – холодно поинтересовалась Элина.

– Может быть, – дерзко ответил Алгас, – Лоркан мог это сделать.

– Но не сделал, – парировала Элина. – Я знаю, где и как он провёл всю ночь и утро. Ни с кем он не договаривался.

– Потаскуха! – выплюнул Элине в лицо наследник.

– Тебе мало дроу, так ты ещё решила совратить и распорядителя, и одного из королевских порученцев!

Рэйшен крутанул руку принца, и тот жалобно захныкал, мигом прекратив ругаться.

– Алгас, – мягко проговорил король, – ты хотел побыстрее взойти на престол? А почему? Рано или поздно власть перешла бы к тебе, без всяких споров и потрясений…

– Матушка всегда говорила, что ты слишком мягок к своим людям и жестоко обходишься с южанами. Вон, Жадвиль до сих пор не утихомирен.

Небось, если бы на юге в Меркале устроили такой бунт, ты залил бы улицы кровью! Дядя Квирк рассказывал, что ты насаждал так называемую законность кровью и железом!

Элина навострила уши. Похоже, маленький дурачок Алгас в эти мгновения подписывает себе приговор.

– Значит, дядя Квирк, – раздумчиво протянул Витерий. – И матушка… И в Меркале, получается, наши люди, а в Жадвиле – уже не совсем ваши.

Алгас непонимающе глядел на отца. К чему клонит этот старик?

– Сын, чему я тебя учил? Везде в Атрейе живут наши люди, везде закон должен работать одинаково, иначе в три дня ты слетишь с трона.

А ты так и не научился мыслить как государь…

– Просвещённый монарх, – противным голосом протянул Алгас, явно передразнивая отца.

– Да, именно просвещённый монарх, – не обращая внимания на кривляния сына, продолжал Витерий, – а не покровитель контрабандистов и пиратов. Увы!

– Что – "увы"?! Что за "увы" такое?! – завопил принц. – Я наследник престола, ты не имеешь права причинить мне вред! Матушка пожалуется дяде, он пришлёт…

– Никого он не пришлёт.

И матушка уже никому не пожалуется, – оборвал его король. – За государственную измену помнишь что полагается?

Вот тут-то принц растерял всю свою удаль и спесь.

– Отец, погоди, послушай…

Но Витерий уже не был любящим отцом, он был королём, который должен думать о благе государства. Теперь даже его голос звучал по-другому.

– У тебя больше нет отца.