Секреты Альмандры. Браслет Мироздания.

Отбежав достаточно далеко, Анна замедлила шаг и дала себе с Каном отдышаться. Они зашли в книжный зал, на полках которого пылились исторические произведения, учебники военного дела, поэзия местных писателей и сборники бардовской песни. Уставший Кан присел рядом с одним из шкафов, опустив голову на локти.

— Это библиотека, — уведомил он.

— Я вижу. Столько книг и картин… — Анна прошлась вдоль стены, внимательнее разглядывая изображения художников.

— Мама часто читала мне сказки, — вдруг выдал ребёнок.

— Ты помнишь свою маму?

— Да.

Девушка улыбнулась, бегло скользя глазами по именам предыдущих королей и их семей, которых по традиции изображали из поколения в поколение. Из увиденного на картинах становилось понятно, кто правил после своих отцов и, очевидно, это были королевские первенцы, братья королей, если наследников не дожидались.

«Руперт, Риверван, Бернард… — читала Анна, пока не дошла до крайней картины. — Они правили последними. Король… — она рассмотрела фигуру светловолосого зрелого мужчины.

Старший сын напоминал ей того, кого ей доводилось видеть раньше. Очень знакомое и слащавое лицо. Оно презрительно висело над ней в темнице и смотрело, пока она жадно поедала мясо после многодневной голодовки. Вывод, что первенец был полной копией Двэйна, застопорил её, и она не стала продолжать свою мысль.

«Возможно, мне просто показалось…»

Рядом с ним стояли ещё двое: рыжеватый средний сын, чьё лицо было окроплено веснушками — у него мрачный и отчуждённый взгляд и он выглядел заметно моложе первого, а вот второго Анне разглядеть не удалось, так как его лицо было полностью прожжено чьей-то ладонью.

«Наверное он был того же возраста, что и Кан. Боюсь представить, что с ним случилось».

Анна прочла их имена.

«Их Величество Ровильд, Виктория, Давиэль, Лотус и Коллохан».

Девушка поджала губы и прогладила выжженное лицо младшего.

«Альмандра таит в себе столько тайн, одно лишь это место — целая их сокровищница».

Незаметно позади неё возник тёмный силуэт.

— Разглядываешь?

С дрожью обернувшись, она прильнула спиной к портрету.

— Ты?

— Я выгляжу не так, как раньше, — сказал Ферзь и поправил волосы.

Сейчас его мягкий, любящий взгляд принадлежал отцу, а не слуге тьмы.

— Прошло четырнадцать лет. Всё изменилось, — не без укора ответила девушка и слегка успокоилась.