Второй шанс для попаданки

— И много нас таких, изгоев, над которыми можно измываться?

— В этом году в общагу заселили одиннадцать студентов. Пять девушек и шесть парней, это из сорока трёх. Остальные расселились в коттеджном посёлке за озером. Держитесь вместе, так проще будет отбиваться, — не порадовала новостью Велена. — Вам ещё повезло, на моём потоке всего семь общажников. Мне пришлось весь первый курс ходить с короткой стрижкой.

— Почему?

— Да мымре одной богатой не давали покоя мои волосы. То клеевым шаром запустит, то паразитов нашлёт.

Ужас какой! Это куда же я попала? Взрослые, двадцатипятилетние люди задирают по углам юбки и кидаются клеевыми шарами! У меня в их возрасте уже сын был и лихие девяностые на дворе, не до баловства. Хотела, Стефа, вернуться в молодость, как говорится, греби полной ложкой.

Тем временем мы подошли к парадному крыльцу университета в числе последних. Студенты собирались в «кружки по интересам», дожидаясь «торжественной линейки».

Мне достаточно было беглого взгляда, чтобы понять, кто есть кто в этой песочнице: снобы всех трёх курсов держались правее, а ребята попроще кучковались левее.

Элитные третьекурсники разглядывали вновь прибывающих сородичей с прямо-таки отеческим умилением, некоторым кивали, других даже приобнимали. На общажный сброд глядели снисходительно, а на своих семерых «убогих», к которым удалилась Велена, даже покровительственно.

Второкурсники ещё не успели стать настолько терпимыми, как старшие товарищи, и с плотоядными улыбками окидывали взглядами свежее мясо, а на своих элитников-первогодок не смотрели вовсе. Не до них им.

Ну а наши будущие элитные сокурсники стояли малыми группами, на всякий случай глядя на всех свысока, видимо, самоутверждались.

Вскоре на крыльцо из портала вышел ректор, и все стихли. Никаких мантий и выбеленных сединою висков, стильный костюм, модная стрижка, на вид лет тридцать, но болтать и смеяться при нём не хотелось совершенно.

— Приветствую вас, студенты. Меня зовут Максимилиан Уман, я ректор УМИЖ. Хочу напомнить всем вам о ценностях и уставе нашего учебного заведения…

И тут красавчик-ректор завёл нудную речь о равенстве, братстве и взаимопомощи, растеряв всё своё обаяние и подтверждая мои подозрения, что ему далеко не тридцать, а где-то за триста.