Шелковый дар

Только вот находился он в руках русалки, злобно глядевшей из-под насупленных бровей. И чуть дальше виднелись ее подружки. Оскалились, как упыри, показывая тонкие иглы зубов, безмолвно приказывая убираться и не покушаться на их добычу.

— Жаль его, — быстро проговорил мужик. Вытолкал, наконец, лошадку на берег, закинул сына в телегу. — Расскажем в деревне, пусть спасают своего.

Мальчишка украдкой вытер слезу, но спорить с отцом не посмел. Только не сводил глаз с камней, пока лошадь возвращалась на лесную тропу. Отец же хмурился все больше, чем дальше они отходили от воды.

В итоге не выдержал мук совести, развернул телегу обратно. Из-под соломы вытащил куст жгучей крапивы, зажал в кулаке как оберег.

— От телеги ни на шаг, — велел он мальчику. — Что бы ни случилось, не отходи!

Теперь уже Вторак испугался за отца, ведь встреча с русалками обычно ничем хорошим не заканчивалась. Пожалел, что увидел парня, да еще и сказал о нем отцу.

Мужик с разбегу влетел в воду и сразу ринулся к парню, размахивая своим оружием над головой.

Девицы зашипели точно как рассвирепевшие кошки, отпрянули дальше.

— Прочь! Прочь! — воинственно кричал мужик, сам обмирая от ужаса. Хлестнул крапивой по валуну, стараясь достать до бледной девушки, отползавшей дальше. Но она упорно не выпускала парня из рук, да еще и тянула его за собой. — Утопишь же, дура! Отпусти его! Вцепилась как в родного!

Ярена чувствовала, что жизнь покидает Карина: она вытекала красными струйками из многочисленных ран, глаза его уже давно закрылись и он понемногу холодел.

Могла либо утянуть на дно, чтобы он замер навеки, либо отдать его человеку, который явился невесть откуда с телегой, полной крапивы. Еще один взгляд на лицо Карина — и русалка оттолкнула его от себя, в руки смертного.

— Карином звать его. Спаси, — прошелестел тихий голос. — Я вернусь за ним, а пока оберегай как зеницу ока.

Оторопел мужик, услышав просьбу. Машинально поймал парня, оглядывая уже пустой мокрый камень. Ни девушки, ни ее подружек не увидел, на ровной поверхности воды не осталось даже кругов, лишь слабо отразился месяц и звезды.

Передернулся весь, нервно так, поспешно пробормотал молитву. Мелькнула мысль не связываться с русалкиным суженым, спасение которого сулило одни лишь неприятности.

Но перехватил его покрепче и потащил к берегу, где вдвоем с сыном уложили в телегу на солому.

— Нога у него плоха, — заметил Вторак.

— Он и сам не лучше, — пробурчал мужик, взял лошадь за поводья. — Оставим его в Переусти.