Шелковый дар

Русалки поскучнели: с таким не позабавишься, что толку тянуть его под воду, если он и сопротивляться не собирается?

— Бросим обратно? — предложила Ока.

— Решила доброе дело сделать? — пропела Раска. — Давайте посмотрим, может, очнется он. А если еще и решит не помирать, то тогда можно.

— Красивый он, — тихо молвила Ярена, когда разглядела парня поближе. Провела зеленоватой рукой по его волосам. — Он не из местных точно. Гляньте, какое тонкое лицо. Неземной какой-то...

Ерга поплескала водой на выловленного человека, чтобы смыть грязь и кровь.

Склонила голову. И согласилась с Яреной.

— Может, из этих? — Палец взметнулся вверх, в небо. Ее подружки с некоторой опаской отодвинулись подальше от парня. Ерга накрутила прядь волос на палец и звонко рассмеялась: — Да шучу же я, какой из него бог? Того и гляди, испустит дух, как обычный смертный.

Их утопленник едва слышно застонал, понемногу приходя в сознание. Русалки отпрыгнули еще дальше, почти попрятались в воду — даже робкое предположение о том, что перед ними лежит божество, заставило мертвые сердца затрепетать.

Парень глубоко вдохнул и закашлялся. Простое движение отозвалось болью во всем теле, он скрутился, прижав ноги к животу. И заскулил как волчонок, когда раненая нога проволочилась по камню, оставив за собой кровавый след.

— Не, — прошептала Ерга, показываясь над выступом. — Точно смертный.

— Давайте его в воду бросим, — в прозрачных глазах Оки появился намек на улыбку.

— Красивый он, — печально протянула Ярена.

— Может, оставим? Любоваться будем...

— В каждом смазливом личике своего жениха ищешь, — проворчала Раска и потянула подружку за сарафан вниз, в воду. — Все они одинаковы, и этот наверняка разбил не одно сердечко. Не хочешь — не мешай тогда нам играть. Уходи.

— Воды...

Мягкий звук голоса, словно дуновение летнего ветерка, прервал спор русалок, и они разом замолчали, прислушиваясь. Переглянулись между собой и ошеломленно выдохнули.

— Еще, — живо потребовала Ока, стремительно забравшись обратно на камень, чтобы не пропустить ни одного произнесенного слова.

Парень становился все загадочнее и загадочнее. — Скажи еще что-нибудь!

Карин услышал плеск воды, шелест листвы. В какой-то момент ощутил, что весь мокрый. И следом пришла острая боль, скрутившая его до скрежета зубов. И голоса, он определенно слышал рядом девичьи голоса.

— Пить... Прошу... — через силу повторил он. Близость воды, ее запах сводили с ума, но пошевелиться он боялся.