Огонь посредине зимы

Чтобы отвлечь Рудольфа от мрачных мыслей, Гидемин расспрашивал о поездке по человеческим королевствам, здоровье Луизы:

— На похоронах она выглядела неважно.

— Вы были на похоронах?

Вновь кольнула совесть. Сам-то он не успел…

— Да, конечно. Не беспокойся, все сделали, как должно. Разве только твоя сестра…

Гидемин стушевался, не закончил фразы.

— Что моя сестра? — вмиг напрягся Рудольф.

Его самого беспокоило поведение Евгении.

— Все сокрушалась, что король ограничился письмом. Мол, мог бы приехать или прислать кронпринца Мануила.

— Ах это!..

Рудольф с облегчением выдохнул и пояснил:

— Она помешана на кронпринце. Детская влюбленность. Ничего, скоро пройдет! Надеюсь, в остальном Евгения?..

— Безупречна, как и все фон Алексаи. Мне попросить девочек завтра заехать, немного развлечь ее, пока ты занят делами короны?

— Если вам несложно.

Как все славно обернулось, не пришлось просить! Одно смущало: откуда Гидемин узнал об аудиенции? Ну да во дворце и у стен есть уши.

— В свою очередь, могу ли я тоже попросить тебя о крошечном одолжении? Ничего такого, — торопливо заверил он, — всего лишь вечер в дружеской компании.

— Да, я получил записку и крайне признателен за заботу.

— Тогда завтра, в восемь вечера, тебя устроит?

— Вполне.

— Тогда жду тебя завтра вечером. Девочки заедут за Евгенией к одиннадцати и вернут ее к обеду.

ГЛАВА 5

— Не зря, ох, не зря я женился на ведьме!

Матеуш довольно потирал руки, устроившись на дальней скамье бокового предела. Чтобы скрыть плутовскую улыбку, — не место ей в храме — он низко опустил голову, надвинул на лицо шляпу с петушиным пером, которую прикупил по случаю грядущей свадьбы.

— Я ведь сразу заподозрил: шлюшка из благородных. Потом и сама призналась — снюхалась с кузеном. Видимо, совсем никудышный был, пропащий, раз замуж с пузом-то не выдали. А то и вовсе развлекся и бросил. Покойница моя, даром образованная, — баба, а все они небольшого ума, сначала ноги раздвинут, потом голосят. Мужику-то что, какой с него спрос, кровь играет, а бабе честь надо блюсти.

Спохватившись, что подобные мысли не понравятся Хозяину солнца, Матеуш быстро осенил себя божественным знамением, забормотал слова молитвы. Он никогда не отличался набожностью, напротив, старался избегать храма («Эти священники так и норовят залезть честному человеку в карман»), но теперь вдруг преисполнился благодати. Требовалось на всякий случай задобрить божественных брата и сестру, чтобы рыбка не сорвалась с крючка.