Огонь посредине зимы

Он слишком хорошо помнил алтарь, сооруженный в честь кронпринца, и не без оснований опасался, что сестра может натворить глупостей. Она переменилась, его Эжени, больше не девочка с розовыми бантиками. Рудольф упустил то время, когда сестра резко повзрослела. Он оставил в Сайратине неуклюжего застенчивого подростка, а привез в столицу невесту на выданье. В свете осторожных намеков его величества о чести Евгении надлежало печься особенно тщательно, поэтому, с утра прибыв порталом в Несвиш, Рудольф принял непростое решение ограничить сестру в передвижениях.

Отныне все поездки и визиты исключительно в его обществе. Втайне он наделся, что новые декорации увлекут ее, и Мануил Альберт, а вместе с ним и все остальные вздохнут спокойно. Ну не может эта глупая любовь продлиться долго!

Евгения в досаде пнула постамент с расписной вазой. Подумала, и разнесла ее вдребезги.

— Эжени!

Рудольф укоризненно покачал головой.

Не дожидаясь приказа, двое проворных спиров убрали осколки.

— Тут все пропахло нафталином!

Театрально заламывая руки, Евгения подошла к окну и резким движением распахнула бархатные портьеры.

— Смотри, — она указала на свои пальцы, — пыль! И ты собираешься запереть меня в этом склепе?

— Предпочла бы остаться в Сайратине?

Он заранее знал, какой ответ услышит.

— Нет, конечно!

От одной мысли об одиноких днях в затерявшем среди льдов замке Евгению бросало в дрожь. Когда она услышала о грядущем переезде в Несвиш, запрыгала от радости: больше никакой удушающей опеки матери, наставлений отца, сватовства старых, ни на что ни годных лордов.

Подумать только, ее едва не отдали за одного такого! И вот теперь, когда, казалось, все позади, брат снова сажал ее в клетку.

— Не ной, — несколько смягчился Рудольф, — мы станем выходить в свет, обязательно посетим оперу…

— А во дворец ты меня не берешь, — мстительно напомнила Евгения и, надув губы, плюхнулась на ближайший диванчик.

— Я иду туда по делам, ты знаешь.

— А еще там Мануил, и ты не даешь мне с ним видеться.

На минуту Рудольфом овладело трусливое желание бросить все, подать в отставку и уехать. Купить какую-нибудь виллу на морском побережье, взять на содержание хорошенькую куртизанку… Но графский титул давил на плечи. Он обязан думать о чести фамилии.

— Эжени, — оторвавшись от скопившейся за долгое время корреспонденции, Рудольф строго глянул на сестру, — а тебе не приходило в голову, что ты ему не нужна? Положим, вы снова встретитесь.