Попаданка вне закона

Я отчетливо почувствовала свои конечности и поняла, что могу ими управлять. И первым, что я сделала, это почесала, наконец, треклятую ягодицу!

А-а-а, кайф! А пятая прелесть стала более упругой. Помнится, раньше твердости было поменьше. Подкачалась в больничных условиях? Отлежалась? Схуднула?

— Лекарь, а это нормально? — вопросил кто-то.

— Могут быть судороги, непроизвольные сокращения мышц, но вот на моем веку еще никто в глубоком небытие не чесал свой эм... Свою тазовую область. Кажется, принцесса в сознании.

Ой, да скажи просто, принцесса почесала свой зад. Прям как я. Чего стесняться? Все естественно и, как говорится, не безобразно.

— Летиция, дочка, ты слышишь меня? — а это снова тот, кто читает реплики короля отца.

Было бы интересно послушать историю, но неимоверно хотелось есть. Поэтому, когда первостепенная потребность была удовлетворена, я смогла, наконец, открыть глаза. И снова их закрыла. И открыла. И опять закрыла. Так продолжалось некоторое время, пока я надеялась, что у меня троится в глазах и посттравматические галлюцинации.

Как никак стреляли в голову, если я правильно все помнила.

***

— Какое счастье! Принцесса очнулась, — снова этот писклявый голосок, вот только теперь он обрел тело мужчины средних лет, с сединой в длинных волосах под странной высокой шапочкой, в серебряных одеждах в самый пол и с белыми перьями на ушах. Кажется, это были специальные клипсы на хрящ, но выглядели как настоящее оперение.

И если бы только этот индивид был особенным. Так нет же, вокруг меня столпилось по меньшей мере девять мужчин, из которых семеро прожигали меня голодными взглядами.

И я была бы даже не против, если бы это была похоть или обожание, но исходя из моего богатого опыта, без сомнения это корыстный голод. Его алые проблески угадывались в глазах каждого присутствующего, кроме писклявого. Даже старик с громоздкой короной на голове смотрел на меня, как на мешок с деньгами.

— Лети, ты уже выбрала себе мужа? — заговорил тот, что носил минимум три кило золота на голове.

Я уже хотела возмутиться, выругаться и пожаловаться администрации больницы на этот фарс, как внезапно разглядела в чертах лица коронованного нечто знакомое. Черточка за черточкой складывалась в образ того самого олигарха, что и уложил меня в реанимацию. Или в гроб, если происходящее вокруг мне не мерещилось. Кричать и ругаться резко расхотелось. Пришлось проглотить всю гневную тираду и превратиться в короткую овечку. Вторую пулю я не хотела схлопотать.