Проклятие красного нефрита

Сказала она, проведя своим единственным длинным красным коготком вдоль контура моего лица, а затем коснулась ладонью моей щеки. Ее прикосновение было обжигающе холодным, хотелось отпрянуть, встать между ней и Юнь, но я, как безвольная кукла стоял на месте и смотрел как ее губы приближаются к моим.

Уже спустя пару тревожных ударов моего сердца, прошептав: — Я хочу, чтобы ты был моим.

Она поцеловала меня. Ее поцелуй был другой. В нем не было той робости и нежности что я ощущал от Юнь. Он наоборот был властным, требовательным, принуждающим.

Но я не хотел этого, я любил только Юнь и мог принадлежать только ей. Именно тогда меня наполнила ненависть: к самому себе за эту слабость, к той, что одним своим присутствием разрушала мое счастье.

Видимо этих чувств было достаточно, чтобы на мгновенье воля вернулась в мое тело и дала мне силы для сопротивления.

— Нет!!!

Выкрикнул я, отталкивая ее от себя. И теперь я смог разглядеть ее. Бледная кожа, будто светящаяся изнутри, ярко-красные глаза, ханьфу из красного тончайшего шелка, расшитого золотыми драконами, словно ткали его не люди, и изящные щиколотки босых ног.

А еще этот пульсирующий, словно сердце, красный нефрит в золотой оправе, что на нити множества красных нефритовых бусин висел на ее черном поясе.

На секунду в ее руке возник яркий свет, который она резко сжала в кулак, от чего внутри меня все скрутилось в тугой узел и стало не хватать воздуха. Лишь это заставило меня тогда упасть перед ней на колени.

— У тебя еще есть воля отказывать мне?! Ты хоть знаешь кто стоит перед тобой?!

Она разжала кулак, и я вновь смог дышать.

— Нет. акхе-ахе. Но мне, ахе-акхе-ахе, все равно.

Я говорил, не поднимая головы, надеясь, что этого хватит для того, чтобы сохранить остатки воли, и донести до нее то, что мое сердце принадлежит только Юнь.

— Все равно? На него снизошла благодать Цзютянь Сюаньнюй (玄女), а он отказывается? Хорошо. Тогда я просто заберу ее. И тогда у тебя не будет причин мне отказывать.

Она сделала шаг в сторону все еще неподвижной Юнь, но я, по-прежнему стоявший на коленях, поглощенный страхом за любимую, метнулся к ногам, теперь назвавшейся богини, и неожиданно, даже для себя, сдернул с ее пояса нефрит, наивно предполагая, что именно в нем скрывается ее сила.

— Верни!

Голос Сюаньнюй дрогнул, а я ощущал как во мне растет воля, а вместе с ней и сила. Меня наполняло странное желание схватить, никогда не водившийся у меня, меч и рвануть в атаку.

— Сейчас же верни! — закричала она.