Превосходство гения: на осколках Империи

Взяв Анастасию на руки, граф выбежал на улицу. Благо эти ироды додумались принести их поближе к городу, и теперь не нужно было пересекать весь пустырь. Оказавшись у дороги, Тормен с девушкой на руках принялся ловить карету.

Глава 18: У дверей лазарета

Граф Тормен нервно прохаживался взад-вперед по коридору, не отходя далеко от дверей лазарета. За которой находились врач и раненая Анастасия. Операция шла больше часа, и еще никаких вестей с той стороны не поступало. То и дело выбегали служанки, чтобы поднести теплую воду или вынести окровавленные тряпки.

- Не положено! – раздался грозный голос врача, когда перед носом графа захлопнулась дверь.

Вадим Иванович следил за кабинетом, словно кот следит за мышиной норой, не имея возможности туда влезть. Ему оставалось только гадать, что сейчас происходит с Анастасией на операционном столе. В любой момент он готов был ворваться туда, чтобы воочию увидеть все своими глазами, но понимал, насколько это будет нелепо и неуместно.

- Почему она здесь? – Тормен не сразу понял, что это обращаются к нему. – Почему она здесь, я спрашиваю?

Граф устало вздохнул и посмотрел в сторону служанки. Ее светлые волосы были аккуратно сложены и завиты в длинную косу. А белоснежные тонкие ручонки подпирали бока. Взгляд же направлен в сторону Вадима Ивановича.

- Ну же! Я жду ответ! – сердитое лицо могло испугать любого, но не графа. – Это же она? Так ведь! Та, которая Вам всю жизнь изгадила! И Вы притащили ее в свой дом!

Впрочем, Рита не скрывала своих эмоций.

- Скажите уже что-нибудь, граф! – вспылила Рита.

Тормен продолжал молчать.

- Вы… Вы, граф, жестокий человек, - из глаз прыснули слезы. Рита прижалась и начала колотить маленькими кулачонками о грудь. – Стоило ей вернуться, и все пошло по наклонной. Вы едва не лишились жизни! А о нас Вы подумали? Что будет с родовым поместьем? А с людьми? Вспомните – Вы сами говорили: «я должен…».

Рита своими речами сумела-таки достучаться до Вадима Ивановича. Затронуть его струны души. И Тормен обнял девчонку, прижал к себе. Сжал в крепких объятьях. Тем самым где-то проявив слабость, не позволительную для аристократа. Но слабость эта была такой обволакивающей и нежной, что в глубине своей души ощутил удовольствие.