Держи спину прямо. Книга 1

– Есть хочешь? Если так, то поднимайся, накормлю тебя и того, кто прячется под твоей рубашкой.

Два раза звать было не нужно. И через две минуты мальчишка уже присел напротив. Амарин кивнула официанту и заказала мясную похлебку с салатом и десерт. Мальчишка ел быстро, боясь, что отнимут, уплетая всё за обе щеки. Периодически он отрывал от еды кусочки и засовывал их в разорванный край рубашки. Из-за ворота то и дело показывалась смешная мордочка с черными любопытными глазками, она умилительно открывала рот и смачно, громко чавкая, жевала.

-А кто это у тебя?

Мальчик немного помедлил, прежде чем ответить:

-Дахарог.

Амарин замерла. Дахароги были сакральными животными исчезнувшей планеты Литей. Живым средоточием удачи.

-Настоящий?

- А то! – мальчик продолжал сосредоточенно жевать. - Стал бы из-за подделки так рисковать.

-Дахароги – редкие существа, – говорят, что счастье приносят, но едят немерено, – улыбнулась ДейСоло. – Как прокормишь?

- Моё дело, – взглянул сурово, прекращая тему, и добавил: – очень вкусно, аэрия, спасибо!

Когда всё было съедено и, разморившийся от сытной еды, мальчишка и набивший пузико Дахарог стали клевать носом, Амарин осторожно спросила:

-Малой, тебе в какую сторону, может, провожу?

- Неа,– сонно ответил тот,– нам теперя некуда идти.

От уколовшей её боли трудно стало дышать. Одинокие дети…на это Амарин так и не научилась смотреть спокойно.

- Совсем некуда?

- Совсем.

-Хочешь, пойдем ко мне? – тепло предложила она.

- Там по…

Но мальчишка вдруг, мгновенно очнувшись, резко вскинул голову, с грохотом отодвинул от себя еду, посмотрел на Амарин с такой болью и злобой, что она замерла. А мальчика всего затрясло, горькие слезы обиды сорвались с его глаз. Он судорожно вздохнул, пытаясь их унять, и с болью, с надрывом крикнул, весь становясь несчастным комочком:

- А вы, аэрия благородная, заступница, добренькая! Еды мне купила… А сама – вот оно, рабчика себе приобрела безотказного? Наивного.

Я его, мол, добротой показной приманю. А он, мол, потом в знак благодарности за тарелку похлебки под каким-нибудь старым пердуном отработает, знакомым вашим вонючим будет всё обсасывать! – и вскочил, судорожно запахивая на себе драную рубашонку. – Не на того напала, я птиц стреляный! Я тебе еду твою выблюю, прям на платьице твое дорогущее.

Амарин потрясенно молчала. А мальчик горько заплакал, размазывая по лицу грязь и кровь.