Наследие Розы: Танец для демона. Эпизод 2

Не хватало еще в неловкую ситуацию попасть!

А между тем, разговор вокруг меня внезапно изменил вектор:

- Кастиэль приглашена на бал?

- Разумеется, - просто кивнул темный эльф, пока Кейн пытался решить, то ли ему слиться со скатертью, то ли позвать подавальщика для обеда. И всё это, к моему удивлению, молча! А еще, что более удивительно, я его чувствовала, практически как себя. – Но я уже оповещен о том, что она вряд ли сможет приехать ввиду острой необходимости ее присутствия в ином месте. Расскажешь, чем занята твоя сестра?

- Нет, конечно, - без какого-либо напряжения хмыкнул Ариатар.

– Ты ж знаешь, ее секреты – это ее секреты. Но могу непрозрачно намекнуть в рамках дозволенного: по возвращению мою буйную сестренку мало кто узнает.

- Что, перевоспитанию подвергся не только ты? – практически не сдерживая улыбки, откровенно спросил Хантар.

Закашлявшись в ближайшую салфетку, я отложила столовые приборы и, похоже, сделала это намного громче, чем следовало бы.

Но, в самом деле… есть ли в этом мире хоть кто-то, кто не знает о нашей истории?

- Не утруждай себя возмущением, Ари, - внезапно вскинув ладонь, насмешливо промолвил дроу, чуть кивнув в мою сторону.

– Эльсами явно негодует за вас двоих.

И снова я покрылась опостылевшем румянцем.

Если честно, я привыкла к другому темному эльфу: мягкому, обходительному, тактичному, вежливому, но жесткому для тех, кто так или иначе пытался зайти за грань приличия. Он был из тех, чью доброту ошибочно принимали за слабость, и из тех, кто за эту ошибку заставлял дорого платить.

Жестокий к врагам и отзывчивый к друзьям, для меня маленькой он казался практически самим совершенством. И я помнила наше с ним общение, как бесконечный танец на острие ножа, как безумная балансировка на грани вольности и этикета.

Обоюдоострые пикировки в рамках разумного, шутки на пике дозволенного, опасные секреты в рамках приличия… Это было что-то такое особенное, да. Без лишних романтических чувств, с легким налетом формальности, юмора и чего-то неуловимого, такого своего, личного – словно заново созданный мир и собственноручно написанные правила в нем.

Нам было уютно настолько, насколько могло быть столь разным нелюдям с такой огромной разницей в возрасте. Мы были в чем-то неуловимо похожи.

Как-то он даже сказал, что если бы у него родилась дочь, то она была бы точной моей копией. И при этом, как мне казалось, он никогда не питал никаких чувств к моей матери – а мне было, с чем, точнее – с кем сравнивать.