Танака Кайоши

Я был бодр, как некуда, только проснулся я не с счастливой улыбкой, я понятием, что все вопросы еще не разгаданы. Мне придется впихнуть то, что смог осознать моим друзьям. Мне охотно вериться, они смогут поверить мне, однако смогут ли поверить в гипотетическую чушь, которая является теоретической правдой? Смогу ли я сказать им этого, чтобы они смогли точно поверить моей доверенной истории?

Я не мог долго думать об этом, есть, как всем нам, хотелось. Не чувствуя голода с первого просыпания, я сильно почувствовал ее, что мои мысли разлетелись в рассыпную, где главное для меня было хорошо поесть.

Каждый поход к пункту завтрака я никогда не встречала его, не встречала избранного, судьба нейтрально тянет меня за больные ниточки, превращая из них колесо везучей фортуны. Продолжая видеть всех, частично запомнив их, не зная про них абсолютно ничего, я не надеялся на повторную встречу с ним.

К моей адмирации, моему восхищению, что-то удерживало мой страх к тому, чему так сильно боялся. Смерть, страх, волнение — в некотором роде препятствовало этому еще сильнее начать развиваться. Может, а может, не принимая этого, пришла та продолжительность, которую мы называем смирительной прострацией.

…

— Доброе утречко, Кайоши!

Рикки, несколько раз делая так, не убирая свою дружескую, лучше всего назвать любимую традицию, внезапно для меня оказавшись сзади меня, стала держаться за меня, положив на мои плечи свои руки, слегка обняв меня.

— И тебе доброго, Рикки.

— Ты Шану не видел?

— Она по другой тропинке идет, глупышка.

— Дурак! Я откуда знаю? — Рикки слезла с меня. — Ладно, пойдем уже!

Ничего не отвечая, поняв мой безответный ответ, мы пошли, видя каждый раз ее улыбчивое мгновение. Все больше и больше она становится для меня красивее и красочнее, вся депрессивная историческая личность прошлого помаленьку утекала в ту даль, куда ворон костей не заносит.

Добавляя нашему походу и атмосферному общению, позабыв об времени, мы уже пришли к той самой столовой конструкции, которая неизвестно когда была поставлена, видя своими глазами ее утреннюю пропажу, взяли по завтраку, находящиеся в свойственным коробкам, и вновь сели на нашу чистую лавочку. Через время пришла и сама Шана.

— Утречко вам. — произнесла она.

(Я с Рикки) — Доброе.