Танака Кайоши

— Обычно нам не дают острые предметы, только ложку и вилку.

— А вилка не острая?

— Не настолько, как нож или что-то еще поострее, чтобы мы смогли это воссоздать.

— Как видишь, у нас нет этого. Остается один вариант — использовать то, что у нас имеется под руками!

…

— Я никогда не хранила ничего. — произнесла Шана. — Никто не хранил этого.

С первых дней вопрос насчет мусора, не превращая нашу территорию заколоченными стенами в хлам, не был решен. Удивительно, видя, как на улицах, имея мусор, по утрам все пропадало и появлялась чистая чистота, а просыпаясь по ночам, я никогда не видел иных лиц, которые могли здесь бывать.

Шана была права. Никто никогда не хранил и не думал, что кухонные приборы нам когда-нибудь пригодиться, только для бесполезной обороны. Сейчас, узнав это, вернуть все это было нереальным.

…

«Небольшой вопрос вдруг я себе задал: «Куда было все это выкидывать?». Не хочется, чтобы это место стало помойкой для мусора, нам здесь придется жить неизвестное время.

— Я хранил. … И все-таки не зря.

Шана, вместе с Рикки, думая, как быстро заполучить нужное, резко посмотрели на меня. Не делая место в грязь, где живешь, где тебе кормят и… где может быть, и умрешь, я сохранял порядок, оставляя у себя в далеких и никогда не используемых мной комнатах.

— Не знаю, зачем ты это делал, Кайоши, но я чертовски рада этому! — восхищенная Рикки, зная и веря, что я что-то вновь придумаю, как все прошлые разы, сильнее всех обрадовалась.

— Тем более здесь нет ничего страшного, как вы представляли. Скоро ужин, нужно только понадеяться, что будет что-то из острых вещей.

— Значит, ждем ужина! — продолжила Рикки.

— Не нужно этого делать. — сказав, она снова удивилась, не так сильно, как услышав мой предыдущий ответ. — Не забываете, что еще есть также место, откуда мы сюда попали. Главные ворота. Оттуда все началось.

— С ними такая же неразгаданная история.

…

— … Когда они открывались, я видел, что находится за воротами… Там никого не было. Я ничего не могу такого сказать, но что знаю, это то, что ворота никто не защищал.

Понимая, осознавая, познавая, видя, как все ближе начал приходить медленный конец, как каждого предстоит такая же судьба, как с тем, который уже не появлялся здесь, имея свой номер 0002, нас никто не охраняет.