Танака Кайоши

Как и вчера, она смотрела на меня, как я шаг за шагом шел по тропинке домой, ныне все происходило наоборот, смотря на нее, как она шаг за шагом шла по тропинке домой. Вновь сев, продолжая доедать недоеденную мной еду, я снова задумался, однако вместе с этим почувствую то, что тогда почувствовала она.

…

Рикки была обычной девочкой, в самом раннем возрасте любила смотреть романтические детские фильмы, которые были для двенадцатилетним детям. Ее искренность была уверенной, но стеснительной. Она шла домой, в свой дом, которого ни я, ни другие здесь живые не знали, у нее сильно стучалось сердце, буквально боялась сказать мне слово, даже посмотреть мне так и не смогла.

Ночь не изменила ее, она лишь думала о том, как остаться в живых, как мы будем ходить по улицам, когда сверху нас будет падать лучи яркого солнца, как мы радуемся жизни. Где и как будем жить, ее никак не волновало, Рикки была готова на все уступки, чтобы выжить, чтобы всегда были рядом друг с другом, как не разлей вода.

«Почему, почему… почему?! Что со мной происходит?» — спрашивала себя Рикки, не понимая совсем ничего. Вчера ей было все равно, что я отвечу на ее слова, которые невозможно отказать, она не могла уже скрывать то, что по-настоящему увидела во мне, почувствовала, что я особенный. Рикки не может остановиться и каждый раз спрашивала себя:

— В ту ночь он никак не отреагировал, как будто считает, что это лишь детские фантазии, но это не так! Может, это вообще не взаимные чувства, вдруг у него нет чувств ко мне? Я… я не знаю.

В ее голове было много вопросов, из-за этого Рикки хотела плакать, хотела спрятаться за то дерево, где тогда все началось, хотела, чтобы вновь это повторилось, вместе с этим и все мое счастье.

…

Я доел свой завтрак, не ответив ни одного моего вопроса, не зная, что мне дальше делать, ведь все увлечения или идеи придумывала Рикки.

Я считал, что скука и смерть — самые главные для меня враги, которые могут быть здесь. Никто не хочет умирать под симфонию меланхолии. Я ничего не слышал, кроме своих шагов и далеких голосов неизвестный детей, произнесенные и продолжают издаваться издали, совсем непонятно, где.