Танака Кайоши

Если это так и будет, что небольшая дурацкая гипотеза, еще как не дурацкая, станет настоящим примером для ответа, мое мировоззрение повседневности поменяется на безжалостное место для расчленения отбросов. Мне не хочется знать, если с Рикки что-то станет плохое, не хочется оставаться на месте, где будет лучше промолчать, а где, наоборот, говорила Ю, оторвать ему конечности вместе с его телом.

— Случаем, твой друг не причастен к этому?

Рикки сразу поняла, что я начал думать об этом, что только он мог ее поранить, когда я отчетливо помнил, какая она была поразительной после последней встречи здесь, в этом месте, около этих ворот.

Это было легко понять, ведь она, кроме него, не где больше находилась, — концепция ее жизни я давно разобрал на кусочки, носившие другие куски кусочков, и сейчас не хочу остановить себя, ведь совпадения были схожи с реальными совпадениями, от которых она испугалась, понимая, как мы не ладим с ним, друг с другом, каким я могу быть убийственным правосудием, идущим за юстицией, носящим в своем теле карающий кровью меч правосудия.

— Н-нет. Правда! Он тоже не знает об этом, я ему пока не говорила. Не волнуйся так, Кайоши.

…

Удивительно, еще не находясь вблизи с первым процентом ее секрета, я еще не знал, насколько она берегла себя от того, чтобы рассказать кому-то, что с ней произошло. Ее глаз стал для нее символом угрозы, никто не знал об этом. Чиба был единственным другом в то детское время, Рикки была готова влюбиться в него, но этот вопрос будет задан не тому, что не произошло, а тому, хотела или, может быть, думала над тем, чтобы раскрыть себя, не ожидая последствий ее глупости? Хотела она признаться, чтобы он смог поддержать ее и не дать стать к лицу страху? Рикки не получит этого, все произойдет совершенно иначе в обратной ценности тайн и секретов.

Мы быстро успокоились, больше не бормотали о том, чтобы каждого здесь винить, а позже и казнить, такие мыслишки были у меня, посмотрев еще раз на ее прекрасное личико, Рикки преобразилась в другом совершенном виде: с повязкой она стала красивее, ее милота увеличилась, напоминала кого-то, сам не понимая, на кого именно.

— Тебе идет. Даже выглядишь милее, чем обыденно.

Не принимая мои слова сильнее, чем могла принять, сделав правильный ход, она смутилась. Даже так, еще находясь на улице, когда вот-вот скоро начнутся уроки, Рикки додумалась до этого, и мы пошли, когда она еще не могла уйти от смущенного образа, услышав во мне ласкательное приятное.