Танака Кайоши

С нами должны обращаться как с ценным вещью, надеятся ли нам на это?

…

Посидев еще чуть-чуть, размышляя о том, что мы будем делать, я встал и пошел к себе домой, хотел серьезно обдумать обо всем именно там, признавшим своим домом. На улице по-прежнему я был один, никого за это время так и не пришло, к чему для меня не было удивительным. Время для меня было неизвестным, находясь далеко от главных часов, где была единая возможность узнать время, не находясь в жилищах, названных ранее своими новыми домами, я не знал, сколько тогда просидел, пока ручных часов, кто бы мог подумать, ни у кого не было.

Если вновь предположить, посмотреть на то, что сколько мы тогда были с Рикки и после нее, то могу с неуверенностью сказать — больше получаса или, наверное, часа.

Радости, без какого-либо ошеломления, не было. Этот день, та самая минутка, которая изменила все, сильно повлияла меня: еще немного, это можно было назвать поражением, очередным провалом, где в конце я смирился со всем тем, что так сильно дорожил, не понимая этого.

Может, так судьба расположилась?

Даже при том, что Рикки призналась мне, в душе чувствовалось непрекращаемая неспокойность, где есть та самая частичка чувств, которые появились в этот момент и которая становится все больше и больше. Так могло продолжаться, пока маленькая и худшая крупица не вернулась, что это все может быть напрасно, что у нас ничего не получится, что мы здесь и помрем. Вспомнив свои провалы, я стал нейтральным: нужно больше времени, чтобы я смог все понять, что правда, а что мертвая ложь.

Судя по всему, в прошлый раз меня спасла прекрасная до всего мимолетного счастья улыбка моей подруги, нет, ее уже нельзя так назвать, моей первой и, пожалуй, единственной возлюбленной. Улыбка, как сама Рикки, успокоила меня, и мне стало хоть как-то приятно на душе, но сейчас ее нет рядом, невозможно сейчас сказать, каково чувствовать нейтральность.

…

Не увидев, как передо мной мельком пробегали минуты, не видя чего-то удивительного или плохого, я оказался у входной двери и скоро в самом доме.

Я сразу подошел к гостиной, которая по площади была совсем меньше, чем обычные дома или различные дачи, посмотрел на часы, пока они показывали спонтанное время: без семи минут полночь.

Тот сон, который так благодарен ему, что вообще приснился, имел также и минусы его. Пропустив ужин, я ужасно хотел есть. Того чудесного места, где, несмотря ни на что, давали нам вкусные надежды на жизнь, уже не было.