Танака Кайоши

Рикки не побоялась поблагодарить меня за вчерашнее в таком месте, в такое время и с такими людьми, потому что считала, что не будет еще подходящего момента, как сецчас, поэтому, взяв всю силу и уверенность в кулак, уверенно и четко поблагодарила, пока все, кто здесь находился, не зная предисловия, лишь считали, что это очередное от кого-то признание мне.

Не удивительно, что кроме любовных писем и признаний на улице, мои одноклассницы также признавались мне в чувствах, мечтали, чтобы встречаться со мной, встречаться с тем, кого считали объектом безмерного обожания и обычно тайной любви, или, проще говоря, крашем школы.

Этих признаний было три, и все три были безжалостно отвергнуты. Безжалостно? Не так, как с Мияко, в ее глазах я видел доброту, когда у них лишь лицемерие. Никогда не щади отбросов.

Все мои утверждения сказаны не зря. Самый сильный страх, который сейчас ощущает Рикки, — смех от посторонних, позор и унижение. Эти три слова преследовали ее всю жизнь. Остается неразгаданный вопрос… придут ли они вновь к ней?

Увы, все ее надежды были напрасны.

Эту тишину прервал не я, не мои слова, а эта самая толпа своим смехом. Слабая, никому не нужная ученица благодарит популярного ученика школы, предпочитая, что у него есть дело до нее. Это была одна из сотен мыслей, о которых думали одноклассники.

— Хах. Боже. На что она надеялась? — выкрикнула одна из них.

(Другая) — Как будто у него есть дело до нее.

— Только рассмешила нас.

— Слабая.

— Жалостная.

Поступок Рикки хоть и казался уверенным, но слишком глуп. Зная, с какими отбросами она учится, сама пришла к ним на растерзание. Все их слова очень быстро и сильно задевали ее, пока я, слушая этого, продолжал молчать, когда так сильно она не хотела этого и желал им только ужасного: только мук и смерти. Однако, к глубочайшему сожалению, я не могу этого сделать или даже этого позволить. Не мне их судить и решать их будущее, а Богу. Пусть он услышит мои молитвы и совершит правосудие.

Время шло, все унизительные словечки копились у нее. Отказав многих ученицам, я осознал их чувства: кроме сожаление ничего не проявлялось. Такое чувствовала Рикки, которая вот-вот скоро готова расплакаться от стыда и унижения. В глубине души она ждала, когда это все закончится, когда я уже возьму этот конверт и скажу ей любые безразличные слова.

Что ж… они добились своего, своими выговорами убили уверенность Рикки, что я приму ее благодарность.