Танака Кайоши

В этой школе нет никакого преимущества вашего повышения в виде класса А и выше. Это лишь сложный пустяк для меня, который будет морочить меня.

Кэзухико, проще его так звать, удивился… удивился тем, как спокойно, сквозь такое давление, я смог ему ответить. Я не такая уж и непростая головоломка для него. На этом вопросе я поставил крест на то, чтобы он смог как-то ответить мне.

…

— Но даже так… ты отказался еще от класса В. Не признаешься, на что это повлияло?

Я услышал негодование от большого числа учеников, которые над всем этим наблюдали.

— Что...?

— Класс В...?

— Как можно было отказаться от него...?

Здесь ничего удивительного, ведь никто, даже Рикки, не знала того, что еще с отказом от класса А, я отказался еще от небольшого понижения — класс B. От такой новости все, конечно, встали в ступор, а Рикки, стоявшая и слушая наш диалог, больше всех удивилась. Она никогда не задумалась, почему я оказался здесь, а не в классе В, если хотел остаться в данном учреждении.

…

— Здесь проще некуда. Отказ от класса B повлиял именно ты. Придя в ваш класс, вы бы массово разгрызли меня. К таким людям, вроде вас, члены студсовета, я больше всего опасался.

Началась небольшая пауза. Все замолкли и слышалось только спокойная и глубокая тишина. Вскоре ее убрал сам председатель, он начал несильно и тихо смеяться над моим ответом.

— Все ясно. От тебя никакой информации не дождешься.

Было странно, что другие члены студсовета молчали и не давали какого-либо мне ответа, на то есть причины.

Сейчас они меня полностью не интересовали, эту встречу можно назвать только мной и председателем студсовета, пока он начал идти на мою сторону, когда его послушные тоже начали идти за ним. И вот, остановившись, смотрев на мои глаза, Кэзухико остановился передо мной.

— Придет время, и ты себя раскроешь, Танака Кайоши.

Больше ничего не сделав, он, пропустив меня, пошел со своими членами дальше по коридору.

Все взгляды начали смотреть на него, идущего к ним, проходя мимо нашего класса.

Я остался стоять на месте, мои руки даже не сдвинулись из места, они продолжали находиться в карманах, мое тело было неподвижным. За этот диалог я не пошевелился ни на один сантиметр, мой взгляд направился на то место, где находились глаза председателя, даже, когда он подошел ко мне, чтобы обойти, я никак не направил свои глаза на него.