Танака Кайоши

Ожидаясь также, как и я в предыдущий раз, нужного мгновения, указав ей, что пора, она, ни о чем не думая, побежала и оказалась со мной, ждав ее с сильной надеждой, как и следующих. С Рикки было все одинаково, однако страх напугал ее, пока она его. Она повторила все, что сделала Шана, схватив мою руку, быстро обняла меня, слегка радуясь, что шансы продолжаются.

Теперь нас было трое. Остался лишь Накамура, и дальше будет только легче, как нам казалось. Остался он, ничего не будет означать, сможет ли охранник заметить его или услышать, когда мы сможем сбежать от него любой ценой.

…

Но…

Он отказывался. Стояв на одном и том же месте, его ноги не слушались его, как будто сам себя он не смог выслушать.

— Ты что делаешь? — шепотом, придавая громкость, произнес я ему. — Давай уже быстрее!

— Я… я не могу.

— Не будь дураком, который погубит всех, сделай это.

— Я не могу!

Охранник услышал детский голос слева от дома, где находился Накамура.

Взглянув, увидев, как он еще не готов стрелять, тут же начал уговаривать его быстрее перебежать к нам.

— Давай!

Он боялся, был настолько труслив, что не мог ничего сделать. Вдруг… Накамура без каких-то предупреждений побежал к нашему направлению. Бежал, как мог, не пытаясь как-то скрыться от него. У него все были возможности это сделать, он был близок… Был. Близок. Уже поздно. Он не успел. Прозвучали множество выстрелов в его сторону, которые все попали в него.

Охранник сразу понял, что там кто-то есть, поэтому сразу прицелился в него, когда я больше не смотрел, сказав, что все хорошо, не зная, что сейчас он делает. Накамура упал в нашу сторону. Все выстрелы не были смертельны, оказавшись в его теле, когда он чувствовал это, лился кровью из всех мест конечностей.

Это его была ошибка, его трусливость погубила самого себя. Здесь не было моей вины, что он отказался от жизни, сделав такие выводы. Накамура не смог уже пошевелиться, не орал от жуткой боли, которой даже я не чувствовал при его ударах, медленно поворачивая свою голову, где его рот заливался собственной кровью, посмотрел на нас последний раз.

На Шану, на Рикки. И на меня.

Его глаза хоть и смирились, но четко смотрели на меня, где вся вина его смерти легла на мою возвышенность в команде. Он бы не умер, он бы радовался жизнью, как мы все, если я тогда не вмешался утром.