Танака Кайоши

…

— Эх, глупышка. Обещала больше не проливать слезы из-за меня.

Что ж, всем был понятен результат той встречи. Заманив его в нашу сторону, зная все подробности того, что мне еще предстоит им рассказать, я знал, что это может произойти. Произойти с тем, кто так сильно, сильнее, чем потерять своих близких, потерять человека, которого так сильно любит больше всего, чем весь этот проклятый мир. Я обнял ее, находясь сзади. Несколько секунд, ничего не понимая, не хватило, чтобы осознать, кто сейчас ее обнимает, услышав мой голос и быстро поняв, чей он, быстро, как и познав, повернувшись на меня, чтобы посмотреть, и также ответно обнять меня настолько сильно, что я чувствовал силу сжатия, от чего боль сама пришла, которую с чистым сердцем мне любой ценой я терпел.

Вместо слез горя и несчастья начали течь слезы понимающего счастья, начинающие растекаться по ее лицу намного сильнее, где Рикки начала рыдать.

— Дурак! Не пугай меня так! Не бросай меня больше!

— Дура ты, Рикки. Я здесь и всегда буду тут.

Я не могу представить, что было бы с ней, не встретив ее тогда, плачущей за деревом, не смогу поменять начальную историю, если в ней не был выявлен и конец. Это место я ненавижу больше всего, что могло произойти со мной, никогда не смогу простить за тех, кого смогли погубить… погубить моих родных, однако только здесь я могу быть благодарен тому, чего моей жизни не хватало и чего так сильно хотели мои родители, смотрящие наверху, где-то в раю.

Рикки отнюдь не пыталась успокоиться, создавая из малой капли в реку слез.

Никак не успокаивая, я ждал, когда из нее выйдет все то, что она смогла получить за эти дни, которые мы смогли выжить. Когда я хотел на время убрать руки, она не дала мне сделать этого, почувствовав, насколько же она сильно сцепилась, что даже дышать мне становилось сложнее.

— Не уходи… останься еще чуть-чуть.

— Я не ухожу, не волнуйся.

Такой сильной реакции я не ожидал, но все же я продолжал ее обнимать. Не думал, что мы, шестилетние дети, можем так сильно любить кого-то, кроме тех, кто нас родил.

Рикки ненавидела их, можно сказать, я был ее первым близким человеком спустя долгих мучений. Мы все выживем, кто бы этого не говорил, мы все забудем, что такое забытое одиночество. Я, Рикки и Шана… никогда не думал, что увижу тех, кого я буду сильно дорожить, ведь они те, кто у меня остались.

…

…

Наши слезы, наши переживания и все остальное, что проявлялось в эту минуту, быстро закончилось.