Три мести Киоре 2

Серый, теперь немного старомодный, с черной рубашкой без верхней пуговицы, костюм сел на Дорана так, словно его вчера сшили — отражение в ростовом зеркале улыбнулось. Спасибо службе, в отличие от многих сверстников он не растолстел и — что удивительно — не приобрел залысин, хотя в голове, оказывается, уже мерцали ниточки седины, не замеченные раньше. Тут же он нашел ботинки попроще и черный плащ с капюшоном — вещь древнюю, но до сих пор популярную среди людей. Из кабинета он забрал револьвер, свечи и зажигалку, спрятал всё по карманам.

Он набросил капюшон плаща на голову — морось превратилась в затяжной, мелкий дождик, и фонари отражались в лужах — словно огонь рассыпали по дорогам. Навстречу ему нес на плече лестницу фонарщик, счастливый, как никогда раньше, даже в такую погоду — его профессия стала одной из важнейших для города, ведь там, где горел свет, туманные чудовища не ходили.

Доран шел по пустым, тихим улицам, и брызги разлетались из-под ног. Богатые, роскошные особняки почтительно держали дистанцию друг от друга и перемигивались горящими окнами, словно спрашивая друг у друга, как дела.

Вскоре особняки закончились, их сменили небольшие дома на две-три семьи и респектабельные многоквартирные строения. Фонари здесь стояли уже гораздо дальше друг от друга, зато людей ходило намного больше. Все они, поглядывая на небо, спешили домой, а первые этажи домов обзавелись интересными украшениями из связок свечей и огнив — для несчастных, что окажутся одни в темноте.

Город шумел и завершал дневные дела.

— Ма-а-а-ама-а-а, — плакал ребенок, но вскоре засмеялся — мать вернулась, и не одна, а с утешительным леденцом на палочке.

— У-у-у, скотина жадная! — заплетавшимся языком проклинал ростовщика пьяница, державшийся за стенку.

— Лови его, лови!.. — бежали патрульные за воришкой-беспризорником.

Из Догира с вечерней службы степенной процессией выходили люди, и громко вслед им причитали просившие милостыни нищие.

— Подайте! Подайте! — клянчили они стайкой голодных птиц, подвывая.

Доран протиснулся мимо, но одна из нищенок, сидевшая у самой мостовой, схватила его за штанину, и ветошь соскользнула с ее головы с множеством перьев.

— Я вижу твое будущее, — прошептала колдунья, заглядывая огромными глазами в его душу. — Вижу многое…

Чудо, что Доран услышал ее тихие слова среди шума.

— Иди за мной, — велел он.

Бродяжка поднялась, пошлепала босыми ногами по камню, уцепившись за его плащ, чтобы не отстать в людском потоке.